Около половины девятого Бишоп услышал, как подъехала какая-то машина и остановилась по другую сторону кустарника. Водитель оставил работать мотор на малых оборотах. Бишоп выполз из своего убежища и подошел к машине сзади. Ему показалось, что это была та же самая, которая приезжала утром.

— Добрый вечер, сеньор. Вы случайно не ждете кого-нибудь?

Шофер был совсем молодым парнем, не старше 20 лет. Он ответил, не поворачивая головы:

— Да, если вы тот, кого я жду. Поскорее влезайте. Скорее! И ложитесь на пол. Оставайтесь там до тех пор, пока я не скажу вам.

В течение дня Бишопу удалось освободиться от веревок, связывавших его руки, но кожа была содрана и изъедена насекомыми. Он открыл заднюю дверцу машины, влез в нее и уселся на пол.

— Куда мы едем?

— Вам это необходимо знать?

— Нет.

Ни тот, ни другой не произнесли ни слова, пока машина не достигла окраины Коралио. Тогда водитель, все еще не поворачивая головы, спросил:

— Что же произошло сегодня утром? Почему вы не прыгнули в автомобиль?

Бишоп хотел сказать, что Кончита не сказала ему про машину, но раздумал.

— Я немного оплошал и побежал не в ту сторону, а когда туман поднялся, решил что это будет опасно и нужно подождать.

— Мы тоже об этом подумали, — сказал молодой человек. — Но мне хочется сказать, что вы здорово заставили нас поволноваться. Вы очень нужны нам. — Он протянул Бишопу пачку сигарет. — Курите?

Бишоп с трудом ворочал языком, ему казалось, что он превратился в шершавую тряпку.

— Спасибо. Нет ли у вас капли воды?

— Очень сожалею, но я об этом совсем позабыл.

— Тем хуже. Потерплю.

Бишоп слышал смех и шутки, они неслись по Коралио. Они теперь ехали по дороге, идущей из порта и направляющейся в горы. Он еще ниже прижался к полу. Когда поднял голову, огни Коралио уже были позади и машина ехала вдоль аэродрома, заросшего сорняком и плохо содержащегося. Он выпрямился и перекинул свои длинные ноги через спинку переднего сидения, чтобы сесть рядом с шофером.

— Надеюсь, что это вас не стеснит, — сказал он. — Там, сзади, немного тесновато. По правде говоря, из-за заключенных, которые проходили мимо меня, и играющих детей я не имел никакой возможности вытянуть ноги. Это было очень неприятно. А с кем я говорю, мой спаситель?

— Меня зовут Мигуэль, но все называют Майк.

— А я — Джим Бишоп.

Майк притворился удивленным.

— Не может быть!

По тому, как его молодой спутник произносил испанские слова, Бишоп старался определить его национальность. Он не говорил, как житель этой страны. Бишоп заметил то же и в отношении Кончиты. Молодая девушка и Мигуэль говорили на чистом кастильском наречии, с примесью акцента Нового Света и небольшого арго, — для усиления впечатления. Ему показалось, что он догадался.

— «Портенос», да?

Майк нахмурился.

— Откуда вы узнали, что я аргентинец и именно из Буэнос-Айреса?

— Послушайте, малыш, — сказал Бишоп, — я же так давно болтаюсь по небу над банановыми, кофейными странами и пампасами, что мне не нужно туристической брошюры, чтобы ориентироваться.

По мере того, как они поднимались вверх, становилось холодней. Рубашка и брюки из полотна плохо держали тепло. Даже с поднятыми стеклами и включенным отоплением в машине было холодно. В какой-то момент, когда Майк делал особенно крутой поворот, Бишопу показалось, что он увидел фары другого автомобиля.