— Роуана, я не потому схватил вас на руки, что вы ревели белугой, — холодно сказал он, отбрасывая спичку в сторону.

Их опять обступила кромешная тьма.

— А… почему? — Она не знала, кто тянул ее за язык.

— А решайте сами. Может, я это от радости, что мне не пришлось опознавать ваш труп, или искать вас всю ночь, или…

Роуана подождала, но продолжения не последовало.

— Решайте сами, — монотонно повторил он.

Смутившись, Роуана сказала:

— Я, кажется, слегка покалечила ваш имбирь.

— Какого черта вы там делали?

— Мне показалось, что я наступила на змею. Вернее, это был корень или ветка, только я испугалась, отпрыгнула, и побежала, и… сбилась с дороги. Было темно, и я не знала, куда идти. Потом я увидела, что какая-то машина едет в Наргано…

— Это я ехал из Наргано к шоссе посмотреть, не бродите ли вы там. Когда я убедился, что нет, то поехал обратно.

— Ах, значит, я не домой шла. То есть, — Роуана надеялась, что Джонатан не расслышал слово «домой», — я шла к шоссе.

— Да. Вы двигались к шоссе! — Он расслышал. — Вы вышли бы на трассу и попали бы прямо под грузовик! Хорошо же вы ориентируетесь на местности.

— А я не здешняя, — напомнила она.

Поднялся ветер. Облака, закрывавшие звезды, стремительно рассеивались. Роуана поняла, что стало светлее, когда заметила, что Джонатан пристально смотрит на нее.

— Не вздумайте еще раз что-нибудь подобное учудить.

— А не то?..

— А не то я решу, что вы любите, когда вас наказывают, и повторю то, что сейчас сделал. Считайте, что я вам угрожаю. А сейчас садитесь в машину и едем.

Лежа без сна в кровати, Роуана смотрела в окно. Звезды, которые коварно отказали ей в помощи, теперь серебряным светом освещали имбирное поле. Нэнси принесла ей стакан горячего молока, но заснуть все равно не удавалось. В памяти стали возникать фрагменты прошедшего дня: жгучий, откровенный поцелуй, угловатые черты выступившего из темноты мужского лица, слова «я повторю то, что сейчас сделал», «считайте, что я вам угрожаю». Что он имел в виду? И чем все это закончится?

Поспать ей удалось не больше двух часов.

— Проснитесь и пойте! — Джонатан разбудил ее, возникнув с подносом на пороге комнаты.

Роуана взглянула в окно. Солнце стояло высоко, и, хотя это ничего не значило, потому что в Куинсленде оно с самого утра забиралось в зенит, Роуана с ужасом поняла, что опоздала на работу.

— Нет-нет, сегодня у вас выходной, — поспешил сообщить опекун, — и мы едем на прогулку. Буду вас учить ориентированию на местности.

Цветка имбиря на подносе не было.

— А что, это так важно?

— Иногда здорово помогает.

— Временно проживающим?

— Недолго же вы боролись. Но все равно, когда вернетесь в Англию, будет что рассказать друзьям. Даю вам…

— Полчаса!

Когда он выходил из комнаты, Роуана крикнула ему вслед:

— Спасибо за завтрак! А где же цветочки?

— Я подумал, вы их и так ночью до отвала нанюхались.

Роуана мигом проглотила завтрак и оделась. Пусть она пока не умела ориентироваться на местности, но зато хорошо усвоила, что у Джонатана тридцать минут — это ровно тридцать минут и не секундой больше.

У машины она очутилась в ту самую секунду, когда он поднес палец к клаксону.

— Куда мы едем?

— Это секрет.