Я кивнул, но не двинулся. Оставалось главное — то, за что Гуляев обещал трибунал.

— Есть ещё дело. Со мной секретное имущество из разведотдела дивизии, под личную ответственность — я ткнул пальцем в ПР2 — Приказано по прибытии немедленно сдать на узел связи, под роспись.

Начштаба оживился ровно настолько, чтобы приподнять бровь.

— Секретное… а. Рация, что ль, ихняя новая? Слыхал, слыхал, шумели про неё. — Он тяжело поднялся, кряхтя, оправил гимнастёрку на животе. — Ну идём, свожу. Узел тут рядом. Заодно разомнусь, а то сижу, как сыч, спина уже хуже, чем у Олейникова.

Узел связи занимал отдельную комнату в торце штабного здания — за обитой дверью, с табличкой. Внутри было тесно, на стеллажах стояли аппараты, вился провод, что-то попискивало морзянкой под наушниками у дежурного телефониста. За столом над раскрытым журналом сидел начальник узла — совсем молодой краском, младше меня, тонкошеий, с оттопыренными ушами и старательным лицом отличника. При виде начштаба он вскочил так, что уронил табурет.

Начальник узла связи полка, младший командир. Уровень 6. Роль: связь, шифровальное хозяйство, учёт секретной техники.

— Товарищ начштаба! Дежурный по узлу…

— Вольно, вольно, не гори. — Начштаба махнул платком. — Вот, принимай гостя с гостинцем. Из дивизии, секретное, по описи. Оформь как след, чтоб комар носа не подточил. Я пошёл, у меня еще дела — И, кивнув мне, выплыл за дверь, промакивая череп.

Молодой краском засуетился, выправил табурет, представился — Мэлс Зарубин.

— Мэлс? — удивился я странному имени

— Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин! — с гордостью произнес лопоухий

— Николай Ковалев — представился я, затаскивая на стеллаж ПР2. Потом вспомнил про папиросы, достал «Беломорканал», предложил угощаться. Этот тут же сломало лед, краском взял две, одну сразу заложил за ухо. Телефонист тоже не постеснялся, 4 штуки вытащил.

— Мне бы позвонить в дивизию, доложиться Гуляеву — я кивнул на телефонный аппарат

— Ступин, дай связь! — тут же распорядился тезка. И началось шоу. Телефонист хрипел в трубку, коммутатор был занят, потом не отвечал… Наконец, связь появилась, я поговорил с Гуляевым. Прибыл, начальству доложился, технику сдал, приступаю к службе…

Тем временем Мэлс открыл рацию, с почти детским восторгом стал сверять комплектность по акту: рация, ключ, лампы запасные, батареи, индуктор. Всё сошлось. Он выписал квитанцию, пришлёпнул сургучную печать, дал мне расписаться, расписался сам, занёс в журнал секретного учёта.

— Шифры, — сказал я, закончив разговор с дивизией и вспомнив наставления Гуляева. — К ней шифры отдельно придут, из разведотдела.

Краском вдруг заморгал, полез в другой ящик стола, порылся.

— Так пришли уже. Пакет с фельдъегерем на прошлой неделе. Лежит вон, опечатанный, за мной числится. Я думал — под что, а оно вон под что, под твою станцию, стало быть…

Ну понятно. Бардак был, бардак есть и дальше будет. Армия без этого никак.

— Слушай, Мэлс, а на городской комутатор у вас выход есть? — я снова кивнул на телефонный аппарат — Знакомой позвонить хочу.

— Ну ты и ходок! — удивился Зарубин — Только в округ прибыл, уже подружку завел? Ступин, дай связь с городом. Номер телефона есть?

Я достал бумажку, продиктовал номер Зои.

Телефонист забубнил «барышня, барышня», дозвонился. Деликатный Мэлс, кивнул Ступину на выход, предложил перекурить.