Я помолчал. Не хотелось всего этого бла-бла-бла, но ведь Тим не отстанет.

— Долг закрою. Шесть лямов. По нейроимпланту.

— По какому?

— Поджелудочная. У матери. — Я смотрел на цифры этажей над лифтом, не на Тима. — Имплант ее диабет контролирует. А он в кредит, на корпорацию. Платежи просрочены, проценты и штрафы конские пошли. На прошлой неделе корпа его душить начала, урезает мощность по вай-фаю по чуть-чуть. Если через месяц не закрою шесть лямов — отрубят совсем. Вернётся диабет. А он у неё тяжёлый, с отёками, тромбами. Мед-ИИ даёт семьдесят два процента, что пойдёт гангрена на ноги.

Тим перестал улыбаться.

— Ампутация?

— Да.

— Хреново, — сказал он тихо. — А кто ставил-то имплант?

— Медицинское отделение Эпла. Ещё до второго ухода из страны.

— Ах, эти…

— Ага. Ушли, поддержку порезали. А платежи как шли, так и идут, представляешь? — Я криво усмехнулся. — Контору в стране закрыли, а долг капает. Списать некому, оспорить негде. Просто капает.

— Вот суки, — с чувством сказал Тим. И это, пожалуй, было самое искреннее, что я за день слышал. — А остальные? Лямов-то двадцать, ты сказал шесть.

— Остальное на себя. — Я секунду подумал, говорить ли. Сказал, но не всё. — Выкуплю и сотру свою чёрную метку. В корп-рейтинге.

Тим глянул на меня иначе. Будто пересобрал картинку.

— Это за тот случай, что ли?

— Ага, — сказал я. И всё. Больше — ни слова.

Тим понял, что больше ничего не будет, и не полез. У него хватало такта хотя бы на это.

Двери лифта разъехались.

* * *

Двадцатый этаж был другим миром. Никаких панорамных окон, глухие коридоры, люди в белых халатах и масках. Нас разводили по медицинским кабинетам — кушетка, дуга аппаратуры, экран сбоку. Тестировали на мозговые волны. Альфа, бэта ритмы и прочие сложные слова.

Медсестра попалась приятная, веселый «пончик», с тёплыми руками. Надела мне на голову шапочку, всю в проводах, поправила, чтобы не давило.

— Расслабьтесь. Дышите ровно. Ни о чём не думайте, просто лежите.

Легко сказать — ни о чём. Я лежал, смотрел в потолок и думал обо всём сразу: о матери, о шести лямах, о красном глазе на входе, о железной руке в капсуле, о слогане «Перепиши историю и спаси будущее, которое мы потеряли». А она следила за чем-то на своём экране, и брови у неё медленно ползли вверх.

Она посмотрела на меня. Удивлённо. И по этому взгляду я понял, что снова прошёл.

— Ну что там у меня? — спросил я.

— Идите в конференц-зал. — Она сняла с меня шапочку, аккуратно смотала провода. — Там вам всё объяснят.

Конференц-зал был в конце коридора. И там, конечно, уже сидел Тим — в первом ряду, обернулся, замахал мне рукой, как родному.

Я сел рядом с ним и огляделся. Из всей утренней толпы, из той очереди, что дважды огибала небоскрёб, нас осталось вот столько.

Я пересчитал.

Двенадцать человек.

Глава 2

Свет в зале слегка потух, и в ту же секунду у меня в кармане звякнул телефон. Не у меня одного — бумкнуло разом по всему залу.

Я достал телефон. Уведомление от банк-клиента.

Зачисление: 100 000 ₽. Назначение: «Приветственный бонус. СКАЙНЕТ».

Сто тысяч. Просто так, ни за что, за то, что дошёл до этого зала. Я уставился на сообщение и тупо перечитал его дважды. По залу прошелестело — все переглядывались, кто-то нервно хохотнул, кто-то показывал экран соседу, будто не верил своим глазам. Тим обернулся ко мне, поднял большой палец и одними губами произнёс: «Видал⁈»

Сто тысяч.