Дальше Глеб говорил минут десять, и говорил хорошо — я ловил себя на том, что автоматически киваю. Суть он разложил по полочкам, без занудства. Технология сырая, объяснял он, и прежде чем пускать в неё миллионы платящих игроков, надо убедиться в двух вещах. Первое — безопасность: что капсула не вредит, что мозг нормально переносит ускорение, что человек выходит таким же, каким зашёл. Второе — механика: что мир работает, что игра увлекает, что в ней не вылезает всякой ерунды. И вот для этого, разводил он руками, нужны мы. Живые, отборные, с правильным ритмом в голове.

Устроено всё так, продолжал он, расхаживая по сцене. Ты ложишься в VR-капсулу. Тебя погружают в искусственный сон — фактически управляемую кому, но он это слово произнёс легко, как «дневной сон». На неделю реального времени. Тебе ставят катетеры, капельницы, которые питают тело, в капсулу встроены специальные массажеры. Пролежней не будет.

Внутри — год игры, иногда больше. И тут — главное, ради чего вы здесь.

Слайд: лесенка из монеток, уходящая вверх, и цифры с нулями.

— Чем дольше вы продержитесь в игре, тем больше получите. — Глеб улыбнулся широко, по-голливудски. — Это не метафора, это прайс. Каждый прожитый внутри год — деньги. Выживете дольше, заберётесь выше, не сломаетесь — заплатим больше. Мы прямо заинтересованы, чтобы вы играли долго и не выскакивали при первых же трудностях. Пока вы там, — он понизил голос, доверительно, — вы делаете для нас три вещи. Тренируете наш ИИ — он управляет всеми персонажами мира, учится у вас быть живым. Развиваете сам мир — он растёт вокруг вас. И ловите баги, до которых наши обычные тестеры еще не добрались.

Слайд: карта-схема, точки-человечки, счётчик. «Активных игроков: 187».

— Вы не первые, — сказал Глеб мягко. — Прямо сейчас, пока мы тут разговариваем, в «Красном коде» живут почти двести человек. И мы бодро идём к полноценной бэта-версии. Вы — часть истории. Буквально.

Я разглядывал слайды и не мог отделаться от одного чувства. Всё было слишком гладко. Сто тысяч на входе, элита, военные технологии, лесенка из золота. Так не бывает. Где-то тут зарыта тухлая собака, причём большая, и закопали её аккуратно, под красивыми слайдами.

В первых рядах поднялась рука. Парень, лица не видел — затылок стриженый.

— Да, слушаю. — Глеб подошел ближе.

— Если мю-ритмы только у двух процентов, — спросил парень, — как вы собираетесь это продавать? Аудитории-то нет.

— Хороший вопрос, деловой. — Глеб даже обрадовался. — Во-первых, два процента — это много. Это полтораста миллионов человек по планете. Любая корпорация мечтает о таком рынке. А во-вторых… — Он сделал паузу, поднял палец. — Сейчас в разработке мозговой имплант. Он поднимает этот процент в семь раз. Семь, господа. Скоро мю-ритм можно будет не иметь от рождения, а купить. И вот тогда — тогда играть будут все.

«Купить мю-ритм», — отметил я про себя. Имплант в мозг. Как у матери — имплант, на котором висишь, пока платишь. Что-то внутри меня поёжилось.

Руки полезли вверх одна за другой — народ осмелел.

— А что будет, если в игре умрёшь? — спросил кто-то сбоку.

— Выведем из сна. — Глеб ответил без запинки, легко. — Смерть в игре — это просто пробуждение. Вы открываете глаза в капсуле, целые и невредимые. Никакого риска. Хотя, — он подмигнул, — выходить так рано вам будет невыгодно. Деньги-то за то, чтобы жить, а не умирать.

— А можно поговорить с кем-то, кто уже играл? — спросила девушка с розовыми волосами в третьем ряду. Единственная, кажется, девушка из двенадцати. — С теми, кто прошёл, вышел? Просто послушать, как оно.