И ровно в этот момент, когда мы все смотрели в телефоны, на сцену вышел он.

— Красиво, да? — Голос без микрофона, но слышно было в каждом углу — где-то работала хитрая акустика. — Это вам не за работу. Это просто «здравствуйте». Уберите телефоны, дальше будет интереснее.

Я убрал. И впервые толком его разглядел.

Президент Скайнета был из тех людей, которых узнаёшь, даже если всего пару раз видел мельком по тв. Чёрная водолазка, дорогущие кроссовки, дизайнерская щетина, отрепетированная небрежность на десятки миллионов. Он не вышел на сцену — он её занял, будто сцена давно его ждала. Двигался лёгко, говорил быстро, руки летали. Лет сорок, но молодящийся так умело, что и не скажешь — выглядел типа наш сверстник. На большом экране за его спиной горел логотип и два слово: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

— Меня зовут Глеб Сергеевич Измайлов, — сказал он. — Можно без отчества, мы тут не в министерстве. Просто Глеб. Моя главная миссия, чтобы в Скайнет будущее наступило чуть раньше, чем его ждут. И знаете что? — Он обвёл нас взглядом, по очереди, каждого, и у меня было чувство, что на мне он задержался на полсекунды дольше. — Сегодня оно наступит и для вас тоже.

Кто-то заёрзал. Это работало — пошловато, но работало.

— Двенадцать, — продолжил он. — Вас двенадцать. С утра у входа было больше тысячи. Тысяча сто сорок три, если точно. Представляете воронку? Знаете, кто вы теперь? Вы — сливки. Не просто прошедшие отбор. Вы — элита бета-тестеров, один процент от всех пришедших. Сейчас объясню, почему это звучит как сектантская чушь, а на самом деле — чистая биология.

Он щёлкнул пальцами, и слайд за спиной сменился.

Слайд: контур человеческой головы, внутри — пульсирующая голубая волна. Подпись крупно: «μ-ритм». И ниже: «1–2% населения Земли».

— Мю-ритмы, — сказал Глеб. — Сенсомоторный ритм коры. У большинства людей он гуляет, рваный, нестабильный. А вот у одного, двух процентов — таких, как вы, — он стабильный. Ровный, как сердцебиение спортсмена. И именно стабильный мю-ритм позволяет мозгу в фазе быстрого сна обрабатывать колоссальные объёмы информации. Открыли это не мы, не буду скрывать. Военные. — Он усмехнулся. — Они вообще всё интересное открывают первыми. А мы забираем это у них и несём людям. Из казармы так сказать, в гостиную.

Слайд: схема прибора, обтекаемая капсула в разрезе, человек внутри, над головой — дуга генератора. Подпись: «Генератор сна».

— Военные собрали вот такую штуку, — Глеб ткнул в схему, — которая ускоряет генерацию ваших мю-ритмов. Представьте. Вас вводят в искусственный сон. Подключают к генератору. И ставят на перемотку. — Он сделал паузу, дал нам её прожить. — Время внутри течёт вчетверо быстрее вашего. Неделя здесь равна месяцу в игре. А если решитесь остаться подольше, — он выдержал паузу и улыбнулся, — за три месяца тут, вы проживёте там целый год. Год другой жизни, господа. Кто из вас может купить себе лишний год жизни? А мы — продаём

По залу прошёл звук — общий выдох. Я быстро прикинул в уме. Коэффициент четверка. Значит, пока мать там, снаружи, проживёт день — я в игре проживу четыре. Усну на неделю — вернусь на месяц старше, чем был. А за двадцать миллионов, выходит, надо отлежать в этой койке три месяца комы и прожить внутри целый год. Год чужой жизни. Цифры были простые, честные — и от их простоты делалось не по себе.

Дальше Глеб говорил минут десять, и говорил хорошо — я ловил себя на том, что автоматически киваю.