Росту Лембистор был невысокого и сложения отнюдь не богатырского, поэтому смотрелся рядом с молодым и рослым собеседником весьма невыгодно, но умудрялся держаться так, что казалось, будто бы он смотрит свысока.

— Всего доброго вам, фрау Кляйн, — вежливо откланялся посетитель, выходя прочь из приёмной.

— Всего доброго вам… — она думала, что он ей назовётся, но посетитель уже закрыл за собою дверь.

— Кто он такой? — спросила фрау у Фазиско.

— Кто-кто, — небрежно ответил тот, — Дивоярский маг, вот кто!

И посмотрел на секретаршу так важно, будто говорил: да, такая я вот важная персона — ко мне дивоярцы ходят на приём!

— О! — благоговейно проронила фрау, глядя на своего хозяина сверху вниз.

* * *

Полёт над заснеженной равниной особенного удовольствия не вызвал — Лён вообще больше любил лето. На высоте же гулял ледяной ветер, от которого меховой плащ едва спасал. Сияру же мороз был нипочём: лунные кони вообще не испытывали никаких неудобств — была бы ночью луна на небе.

Вечерняя синева быстро затягивала землю, а до замка Гонды было ещё ой как далеко. Будь то летом, Лён спокойно устроился бы под любой берёзой — он легко переносил дорожные трудности. Будь с ним по-прежнему перстень, Гранитэль раскинула бы для него палатку, в которой непременно была бы тёплая постель. Но сам Лён так пока и не освоил бытовую магию — всё не было времени заняться. Так что оставалось гнать коня до ближайшего жилья, а вокруг, как на зло, ни единой деревеньки!

— Что это такое там, внизу? — спросил вдруг конь.

— Что? — Лён отвлёкся от своих мыслей и посмотрел вниз, где среди заснеженных елей выделялся небольшой холм. Сначала он не понял, что видит, а потом изумился. На вершине холма стояла низкая избушка, похожая на те, какие ставят охотники за пушниной в безлюдных местах. Но, это всё нормально, а вот то, что стояло рядом! Рядом с избушкой стоял нечто, в очертаниях которого Лён безошибочно признал присыпанный снегом корпус «Жигулёнка»!

Крылатый конь спланировал с высоты и точно приземлился на клочок свободной земли. Он потоптался немного, едва продавливая пышный снежный покров своими серебряными копытами — крыльев Сияр так и не опустил, наверно, догадываясь о намерениях хозяина. Со временем лунный конь и его хозяин всё лучше понимали друг друга.

Всадник спешился и постучал в окошко — то, что хозяин этого жилища был на месте, не было сомнений — в вечернем сумраке отчётливо виднелся огонёк за стеклом. Да и перед дверью было расчищено от снега. У избушки сбоку был сарайчик, а позади аккуратная дровница. К стене прислонена широкая деревянная лопата для расчистки снега.

За низкой дверью послышалась возня, потом раздался лай, и мужской голос спросил:

— Кто там?

— Пустите переночевать! — на Селембрис в любом доме получить ночлег и сытный ужин обычное дело.

За дверью немного погремели, потом отворилась щель, и в неё выглянуло бородатое лицо.

— Входи давай, — сказал хозяин, — А то косолапый повадился шататься по ночам. Чего-то загулял, беспутный. У тебя лошадь?

— Моей лошади медведь не страшен. — ответил гость, входя в маленькие тёмные сени и стряхивая снег с шубы. — Он уж улетел.

— А, дивоярец, — с пониманием произнёс хозяин, отгоняя прочь любопытного пса, который непременно желал обнюхать ноги гостя. — А я думаю, кого нелёгкая в такую стужу занесла. Щас чаю вот поставлю.

Хозяина, как оказалось, звали Романом, а фамилия у него была смешная: Чибис.