Вечером Лён отыскал сытого и довольного Ровника — вождь расположился у линии заграждения и собирался провести так всю ночь, охраняя сон своих людей. По всему периметру внутренней линии расположились несколько дозорных.

— Вы, дивоярцы, никогда не спите? — шутливо обратился к пришельцу вождь — он ещё таил надежду, что этот великий воин, заваливающий в одиночку тысячное стадо жажлоков, останется с ними. В самом деле, чего шататься по пустой земле и искать ветра в поле?

— Ты знаешь, что такое трава, Ровник? — спросил дивоярец.

— Ну, слышал от отца, что была такая штука — её скот ел, — солидно ответил вождь.

— А деревья ты видел зелёными? — шёл в наступление пришелец.

— Откуда ж видел? Все леса погибли до того, как я родился!

— Ты когда-нибудь охотился в лесу?

— На змеевников? — усмехнулся вождь.

— Нет, на добычу, которую можно пожарить на костре и съесть. Ты рыбу ловил в реке, или, кроме мяса от сдохшего от голода осла ничего не видел?

— Брось, Лён, — помолчав, ответил Ровник. — Такого не бывает. Это у вас, у дивоярцев, в небесном вашем городе есть пажити, которые кормят таких коней, как твой — он даже не ищет пищи. Чем он кормится, когда ночами кружит высоко в небе? У нас не так — у нас каждое зерно добыто тяжёлым трудом и многими лишениями.

— Сколько сил потратил ты, чтобы вырастить ту пищу, которую сегодня ел? — напрямки пошёл Лён.

— Это кто-то оставил запасы от лучших времён, — загрустил вождь. — Оставил и не вернулся — видно, доля его была незавидная. Спасибо тому человеку, или людям — они спасли нас.

— Нет, Ровник. Это чудо для вас сделал я, — нахально присвоил себе лавры Гранитэли лукавый дивоярец.

Даже в темноте было видно, какие огромные глаза стали у вождя. Некоторое время он безмолвно разглядывал своего собеседника, словно сомневался: стоит ли ему верить?

Но Лён решил усилить эффект. Жестом фокусника он достал из сумки волшебную скатёрку и расстелил её на земле. Простая белая ткань, украшенная незатейливой вышивкой, немедленно уставилась судками, а из-под крышек потёк обольстительный дух — то была картошка с мясом, сладкая каша в горшке, сливки. Широкое блюдо, возникшее посередине, быстро заполнилось прекрасными фруктами — яблоками, грушами, персиками, виноградом. В одном кувшине было молоко, в другом — компот, а высоком узорчатом графинчике — тёмно-бордовое вино.

Ошеломлённый Ровник смотрел на эти богатства и не мог ничего сказать, а между тем, привлечённые роскошными запахами, к собеседникам подобрались женщины и дети — в жадном изумлении они не могли отвести глаз от диковинной снеди.

— Вот так едят в той стране, где я живу — она называется Селембрис, — снова соврал Лён, поскольку точно знал, что далеко не все так хорошо живут. Даже в лесной школе у Фифендры они не ели столь богато, поскольку лесная колдунья не стремилась привить своим воспитанникам чревоугодие. Но в данном случае это было оправданно.

Он ошарашил всех настолько, что наутро общим собранием было решено отправляться в путь — к воде, где можно взрастить добрую пшеницу.

— Ну и что, что нет деревьев! — рассудил старый Горак. — Мы выроем в склонах оврага глубокие норы и сделаем крепкие запоры — ни одна тварь нас не достанет! Главное — вода!

Дети поглощали великолепную еду так жадно, словно до этого не были безмерно счастливы, наевшись гречневой каши.