Действительно, длинная полоса, неровно заросшая друзами минерала, имела ровные края, продольный желобок — он слабо просматривался по всей длине — крестовину и острие.

— Давай посмотрим, — согласилась Гранитэль, и тут же тёмная полоса сама собой очистилась от наслоений — кристаллы осыпались мелкой пылью, высвободив потемневшую полосу металла. Минуту это всё держалось, но, едва Лён тронул пальцами металл, как он внезапно обломился и кусками упал на гальку.

— Металл состарился от времени, — произнёс Лён, внимательно осмотрев обломки. — Тут сплошные поры. А, может, его съела каменная соль. Такое может быть?

— Тут кое-что похуже, — ответила принцесса. — Под этими наслоениями скрыт человек.

На «лице» статуи, покрытом толстой коркой минерала, слабо просматривались неровности, которые можно было принять за нос и губы. А на месте глаз были два тёмных пятна.

— Странный способ захоронения, — дрогнувшим голосом сказал Лён, представив себе, сколько веков здесь должен стоять труп, чтобы обрасти слоем минерала.

— Это не захоронение, — ещё более удивилась принцесса. — Этот человек жив!

— Жив?! В этой глыбе?! Каким образом?!

— Я тоже изумляюсь! Но эта минеральная оболочка не что иное, как темпоральный скафандр! Там, внутри, замедлено время! Он может так стоять века!

— Ты можешь освободить его, Гранитэль?

— Конечно, я могу. Для меня нет в этом ничего невозможного.

После этих слов кора кристаллов на фигуре стала осыпаться, усеивая мелким белым песком камни под её ногами. Очень скоро вырисовались чёткие очертания действительно человеческой фигуры — судя по росту, это был мужчина. И вот тонкий слой белой пыли остался на его лице и одежде. Ещё мгновение, и лицо сморщилось, правая рука опустилась, левая поднялась, и человек громко чихнул в ладони. Остатки пыли слетели с его век, оставив только след на щеках, зато от движения пополз рукав с плеча. Вторым чихом сорвало верхнюю половину одежды, отчего хрупкие лохмотья полосками повисли на ремне незнакомца. От третьего чиха лопнула обувь: всё только казалось целым, на самом деле одежда истлела в камне и глазам Лёна предстал совершенно оборванный человек, неудержимо чихающий в ладони. Наконец, он свободно вздохнул и расправил спину. Запорошённые белой пылью веки поднялись, и открыли чёрные глаза, которые на фоне припудренного остатками соли лице смотрелись особенно ярко.

— Нет! Нет! — хрипло закричал человек, отшатываясь от Лёна и ища на поясе несуществующий меч.

— Я вам не враг, — спокойным голосом ответил Лён, стараясь произносить слова как можно чётче, а в голосе выразить расположение.

Ничего удивительного, что этот человек так напуган — простоять в камне много лет!

Но тот уже оглядывался с выражением дикого ужаса в глазах. Лицо его побледнело под белой пылью, а одежда от резкого движения стала облетать, как сухие листья. Видимо именно это привело незнакомца в сознание. Он вдруг принялся неуверенно себя ощупывать, проводить руками по оголившимся плечам, груди, разглядывать клочки одежды. И наконец поднял на неподвижно стоящего Лёна глаза, в которых появился разум.

— И сколько я так стоял? — спросил незнакомец.

Лён пожал плечами, поскольку не знал ответа на такой вопрос, но было ясно, что о незнакомце следует позаботиться — тот всего за одну минуту утратил почти всю одежду и теперь походил на потерпевшего кораблекрушение.

— Вы дивоярец? — спросил незнакомец, мельком взглянув на крылатого коня, стоящего за спиной Лёна, чем проявил осведомлённость о существовании Дивояра. Это понравилось Лёну гораздо больше, потому что у него снова возникла надежда узнать кое-что по своему вопросу.