— Не знаю, как сказать, — развёл руками он. — Иногда я только подумаю о лошади, как она тут же появляется, словно по волшебству.

— Да, я уже заметил за вами некоторое свойство извлекать вещи из пространства, — с уважением заметил собеседник. Он уже полностью собрался и теперь с сожалением бросил последний взгляд на прекрасное убранство шатра.

— Так и бросите всё это? — спросил Ксиндара.

— Конечно, — подтвердил Лён. — Обычно я не обременяю себя грузом и вообще, соорудил всё это лишь ввиду вашего бедственного положения. А так обычно я сплю на голой земле, подложив под голову седло, накрывшись вонючей попоной.

— Надо же, как вам, дивоярцам, нравятся бытовые трудности, — сочувственно покачал головой Ксиндара. — По мне, так я бы каждый вечер устраивал себе такой шикарный ужин при свечах и спал в таких мягких кроватях.

Сложно было понять, говорит ли он серьёзно, или шутит, но взгляд, который Лавар бросил на низкий столик, за которым они вчера так прекрасно ужинали, был полон сожалений.

— Вам следует жениться на принцессе, — ответил Лён, выходя из палатки.

— Да я же разве против?! — воскликнул Ксиндара, выходя следом. — Позвольте, я утащу с собой это прекрасное меховое одеяло, а то, знаете, так противно спать на сырой земле! Ведь вы сейчас помчитесь на своём крылатом жеребце — творить подвиг, или ещё какое дело, а я поплетусь на своих двоих, как бедный путник с пустым кошельком и голодным желудком! А эту штуку я смогу продать в селении и выручу за неё приличную сумму, которая мне обеспечит раз в сутки скромный ужин и одноместную каморку при харчевне!

— А это что? — спросил Лён, указывая пальцем на нечто новое, чего вечером тут не было.

— Это лошадь, — невозмутимо ответил новый знакомец.

— Откуда же она взялась?

— Наверно, прибежала. Решила, что в ней нуждается один особо бедный господин. Смотрите, она прихватила с собой седло и новую попону! Недаром говорят, что лошади умные животные — вот вам и случай убедиться!

— Да, я убедился! — воскликнул Лён, терпя досаду от навязчивого внимания к новому знакомцу со стороны принцессы, а с другой стороны потешаясь над шутками Ксиндары.

— Как вас зовут, милая? — спросил тот на ухо лошади. — Она говорит, что её зовут Ромашка. Мне это нравится. Это прекрасное имя для крапчатой кобылы. А кстати, что это мы всё выкаем друг другу? Я полагаю, нам предстоит немалый путь вдвоём, так давайте обращаться проще!

— Я согласен, — согласился Лён.

— Вот и прекрасно, — кивнул попутчик. Он проверил подпруги, похлопал кобылу по шее и легко вскочил в седло.

— Сияр, спрячь крылья, — прошептал своему жеребцу Лён, и конь повиновался. Лунные жеребцы умели делать свои крылья невидимыми и тогда сходили за обычных лошадей — так они обычно делали, когда бывали в населённых местах, а двум путешественникам предстояло проезжать через города и сёла в поисках города Дерн-Хорасада.

* * *

Эта реальность была гораздо лучше тех двух, что встретил Лён в своих первых погружениях в область аномалии. Сейчас два всадника ехали мимо засеянных полей — стоял жаркий летний день, наверно, был июль, поскольку до созревания хлебов ещё должно пройти время.