— Конечно! — с убеждённостью ответил официант. — Нет сомнений. У нас с колдунами строго — один разговор: костёр!

Ого! Вот это была новость! Ранее Лён полагал, что каста магов на Селембрис неприкосновенна — только маги могли бороться с магами, и их войны не касались населения, так как порабощение людей волшебниками было делом исключительным. Он сам видел, каким суровым был суд над болотной ведьмой в деревне Блошки.

Толпа шла в направлении главной площади, где обычно вершились казни. Ехали по мостовой коляски с богатыми дворянами, украшенные пышными гербами. Скакали изящные молодые люди, с оживлением перебрасываясь фразами — предвкушение зрелища так и витало в воздухе, как пьянящий аромат изысканного вина. Тонкие бледные лица, горящие глаза, окружённые тёмной косметической подводкой, пышные перья на шляпах, сверкающие золотом плащи — толпа была ярка, как тропическая птица. Перекликающиеся голоса, возбуждённый смех, томно-острые запахи духов и благовоний — казалось, весь город шёл на зрелище казни, как в театр. Двое приезжих затерялись в толпе.

Высокие дома окружали площадь плотным периметром тёмно-красных стен, поверх которых красовался частокол островерхих крыш, башен, флигелей, мезонинов. Из всех окон торчали головы, даже на крыше сидела публика. Особенно удобны были узкие балконы, опоясывающие дома на уровне третьих этажей — это была сплошная балюстрада, проходящая над улицами по аркам — здесь любили зрелища и подходили к ним со вкусом.

Громадный подиум с одной стороны площади закрывали богатые драпировки красно-серебряной парчи с чёрными полосами. На них стояли два кресла с королевскими гербами — тут, видимо, будет сидеть королевская семья. По бокам этого сооружения находились помосты под крышей со ступенчатыми местами — они были сплошь заняты зрителями в сияющей дорогими материями и драгоценностями одежде. Остальные три стороны заняли простолюдины, ремесленники, купеческое сословие и прочие горожане.

— Неужели тебе интересно? — чувствуя лёгкую тошноту, тихо спросил Лён у своего товарища.

— Не так, чтобы очень, — так же тихо ответил тот, не сводя глаз с дальнего угла, где толпилась стража с копьями. — Но мне интересно знать, что происходит. Никогда я не видел на Селембрис, чтобы вот так открыто казнили ведьм. Мне кажется, тут какое-то недоразумение. Ведь это дело Дивояра — наказывать своих провинившихся собратьев по ремеслу.

— Но Дивояра столько лет нет на Селембрис, — подметил Лён.

Лавар пожал плечами, потому что говорить стало невозможно — в дальнем конце возникло движение, и толпа стала напирать, продвигаясь к центру. Среди людских голов тут и там виднелись возвышающиеся всадники на лошадях — это состоятельные люди, которым хотелось всё видеть. Они не церемонились и перекрывали обзор многим прочим зрителям, отчего в толпе гуляло недовольное ворчание. Лён и Ксиндара точно так же были на виду у всех и вызывали своим привилегированным положением недовольство тех, кто пытался смотреть через головы толпы. Один такой господин в фартуке ремесленника оказался почти под брюхом у Сияра и в возбуждении начал тыкать коня в бок. Сияр пришёл в раздражение и повернул к мужчине тонкую изящную морду. Лунный конь вздёрнул губу и показал свои белые зубы, словно предупреждал: не трогай. Вообще, со времени прихода в город, Сияр выказывал признаки неудовольствия: дивоярские кони не любят толпы и уж конечно, не терпят агрессии.

Мужчина словно подавился языком, некоторое время он смотрел в глаза коню, потом предпочёл замолкнуть.

В дальнем углу словно происходил людской водоворот: одетые в красно-чёрное с серебром копейщики выстраивались в коридор, стенами которого служили три ряда стражников. Ещё дальше слышались неистовые крики, проклятия, которые постепенно подхватила вся площадь.