Но вот с оборотнями гораздо хуже. Вот это и есть настоящий бич страны. И в деревнях, и в городах неустанно выискивают тех, кто несёт на своём теле знак проклятия, а также тех, кто наводит порчу. Хорошо, если всё на виду, как у прачки, которая стирала рубашки Лялямбру — тогда их выявляют сразу. А если у кого скрыто под одеждой!.. Тогда только донос поможет выявить это. Камаринги в таком случае налетают совершенно внезапно и ловят на улицах, вытаскивают из домов. Лишнего не творят — нет нужды, и без того подвалы полны арестованных, оттого машина правосудия работает днём и ночью.

Если произошла ошибка, и человек не имеет признаков оборотня или ведьмы, его отпускают. Но, если обнаружилось — тогда будьте осторожны, не попадитесь этой твари под когти или зубы! Камаринги одеты в сплошные кольчуги под формой, а простым людям может и достаться! Вот почему оборотней ловят чаще среди простого люда, а если кто среди придворной знати обнаружится, дело тихо заминают, и что там дальше с таким человеком происходит — полная тайна. Так что, ходят слухи, что под пышными подолами знатных дам таятся иной раз такие вещи! А про иного вельможу говорят: настоящий зверь!

Только и это бы всё ничего, да только с каждым годом усиливается страшная напасть: приходят по ночам духи тьмы и ищут людей. Вот это настоящая беда, потому что нет от них ни запоров, ни замков — они проходят сквозь стены и пьют человеческую кровь, отчего люди слабеют, бледнеют и скоро умирают.

— Было бы неплохо вам встретиться с мэтром Кореспио, — заключил свою речь Клопфеникус Лялямбр. — Он больше меня знает, он настоящий учёный, а всего лишь старый продавец подержанных книг.

— А ведьмы, мэтр Клопфеникус? — напомнил Лён. — Вы не рассказали про ведьм.

Старик завозился на своём жестком кресле и признался:

— Что-то я не верю в ведьм. Мне кажется, все эти суеверия о существовании магии и волшебства лишь выдумки невежественного плебса — обычные предрассудки и народная фантазия. Судите сами, если бы и существовали маги, то как-нибудь себя проявили бы. Испокон веков в нашем краю ловят ведьм и колдунов, а я так спрошу: если они такие могущественные маги, так отчего же позволили себя поймать и даже сжечь?

Да, в этих словах логика была, но объяснения не было. Поэтому Лён удовольствовался тем, что есть, и не стал более допрашивать старика, надеясь гораздо больше получить в королевском дворце, тем более, что мэтр пообещал составить ему протекцию.

— Мой друг, а как вы назовётесь перед магистром Кореспио? — спросил Клопфеникус Лялямбр, оторвавшись от гербовой бумаги и подняв на Лёна свои подслеповатые глаза. — Ведь, согласитесь, для знатного родом господина называться каким-то легкомысленным именем из одного-единственного слога как-то несерьёзно. Послушайте совета, мой друг, придумайте себе какое-нибудь имя. В конце концов, многие великие мира сего имеют не одно, а два-три имени. И, кстати, не стесняйтесь, обзаведитесь титулом — не помешает. Не тянитесь высоко — вполне достаточно маркиза.

— Ну, хорошо, — по некотором размышлении ответил новоявленный маркиз. — Я знаю имя, которое мне нравится. Я буду зваться Румистэль.

Глава 12

С рекомендательным письмом за пазухой на следующее утро Лён направился во дворец, гадая про себя, где провёл эту ночь Лавар Ксиндара, и как его найти.

К его удивлению, пройти во дворец оказалось очень просто: всеобщая атмосфера подозрительности и выслеживания тут как будто бы отсутствовала и даже чёрные фигуры камарингов не вызывали ни у кого тревоги. Маркиз Румистэль предъявил бумаги, состряпанные старым хитрым Лялямбром, и его пропустили, как посетителя к королевскому библиотекарю, мэтру Кореспио.