|
Если мы еще тщательнее рассмотрим полоску с текстом, то заметим: она отрезана так, чтобы по размеру соответствовать ярлыку. Действовали с помощью ножниц: углы не вполне прямые, и в одном месте видна нахлестка, что часто случается при работе с ножницами. — Торндайк передал мне сверток и лупу, через которую я отчетливо разглядел все, о чем он говорил. — Надеюсь, не требуется объяснять, что стандартные фабричные этикетки имеют заданный размер и правильные уголки, чего в нашем случае не наблюдается. Нет также нужды доказывать, что ни один уважающий себя производитель не станет наклеивать такие этикетки. Полоску отрезали вручную, ножницами, с целью подогнать ее под размер ярлыка, после чего приклеили на поверхность. Работа грубая и топорная. Кроме того, для чего такие хлопоты? Ведь затраченное время стоит денег! Производитель взял бы готовый ярлык и напечатал на нем название — вот и все.
— Да, вы правы, — ответил я. — Но если ярлык нечаянно испортили, почему служащий не оторвал его и не выбросил? Что ему стоило быстро напечатать и приклеить новый? — То-то и оно. Посмотрите на полоску еще раз. Она сильно обесцвечена, словно ее вымачивали в воде. Остановимся на этой версии. Выходит, полоску отделили от другой упаковки, то есть отправитель имел одну полоску, которую, размочив клей, снял с оригинальной упаковки, высушил, обрезал края и наклеил на этот ярлык. Если он произвел эти манипуляции до того, как печатать текст, — а скорее всего так оно и было, — он не стал бы отклеивать полоску во второй раз, чтобы не повредить напечатанные буквы. — Вы ведете к тому, что упаковка не фабричная, а подделка? — Не торопитесь с выводами, — покачал головой Торндайк. — Я демонстрирую пример того, что тщательное исследование запакованной посылки или запечатанного конверта побуждает получателя уделить особое внимание их содержимому. Давайте вскроем сверток и посмотрим, что внутри. Он ловко разрезал обертку острым ножом, и мы увидели плотную картонную коробку, обернутую в несколько рекламных листов. Торндайк раскрыл ее — внутри лежала большая, с обрезанными кончиками сигара, обернутая в вату. — Клянусь Юпитером, трихинопольская! — воскликнул я. — Ваша любимая марка, доктор. — Да, вот еще одна аномалия, которую мы упустили бы, не находись мы в состоянии боевой готовности. — Какая аномалия? — опешил я. — Считайте меня болваном, но я не вижу ничего необычного, что производитель сигар посылает одну из них в качестве рекламного образца, а если клерк плохо владеет машинописью и испортил этикетку, то это не ухудшает качество сигары. — Вы помните надпись на ярлыке? — нахмурился Торндайк. — Прочтите ее снова и взгляните на рекламные листки. Что там написано? «Господа Бартлетт и сыновья производят сигары только из отборных листьев, выращенных на собственных плантациях на острове Куба». — Ну и что? — А то, что они не изготовили бы трихинопольскую сигару с обрезанным кончиком из листьев, произрастающих в Вест-Индии. Перед вами, мой друг, странная аномалия: ост-индская сигара, посланная вест-индскими плантаторами. — Что же из этого следует? — То, что эта сигара — кстати, славного сорта — заслуживает пристального исследования. — Он достал из кармана мощную лупу с двумя линзами и осмотрел поверхность сигары и оба кончика. — Взгляните сюда, на маленький кончик, — попросил он, передавая мне сигару и лупу. — Ваше мнение на сей счет? Я направил лупу на срез туго скрученного листа: — По-моему, лист слегка развернут в центре, как если бы его приподняли тонкой проволочкой. |
