— Но вы ведь не стали бы продавать хрусталь Бланш.

— Он не знал этого… Да и я сама, честно говоря, в этом не уверена. Ведь когда-то этого магазина не будет, Мэри, не так ли? Я ведь не могу его сохранить за собой навсегда, ведь верно? Все дельцы по антиквариату в нашем районе знали, что магазин будет продан, и этот ирландец мог услышать об этом от любого из них. Так что, вполне возможно, я бы продала и хрусталь Бланш.

Мэри явно была расстроена. Обычно мало пьющая, она налила себе целый стакан бренди. Ее огорчала, вероятно, и мысль о дальнейшей судьбе магазина, и исчезновение ценной вещи, принадлежавшей Бланш.

— Так скажите, скажите же мне, зачем он это сделал?! — воскликнула она.

Отхлебнув бренди, я сказала, осторожно подбирая слова:

— По-моему, он хотел дать мне понять, что именно он взял бокал. Для чего — не знаю. Но думаю, скоро он мне сам все расскажет.

— Если так, то он чокнутый! Иначе, зачем бы молодому человеку с такой приятной внешностью идти на крайность, просто чтобы девушка его помнила. А вы что собираетесь делать со всем этим?

— Понимаете, все это как-то связано с Бланш. Мне надо подумать. Удивительно, как мало я, в сущности, знаю о Бланш и об отце. Вот хоть эта коллекция… А вы никогда ее не спрашивали об этом?

— А если вы ничего не придумаете, тогда что? — Она игнорировала мой последний вопрос.

— В понедельник обращусь в полицию.

— В понедельник вы будете на полпути в Испанию.

— Верно. — Я и забыла о своем путешествии. — Тогда вы все это расскажете в полиции.

— Сержант не поверит. Они там не совсем дураки, несмотря на неудачу с Великим ограблением. У вас могут быть неприятности за сокрытие фактов.

— Вряд ли он посадит меня в тюрьму за то, что украли мой же бокал.

Я хотела пошутить, но она поперхнулась и странно посмотрела на меня. Я быстро собрала посуду и пошла на кухню. Мэри не торопилась присоединиться ко мне.

Через некоторое время она появилась на кухне и стала вытирать посуду. Лицо ее выглядело странным и напряженным.

— Мора, — начала она, — почему бы вам сразу не рассказать все, что вы знаете о чаше? Я бы не стала упускать из виду подобных вещей. Она может оказаться гораздо ценнее, чем все, что до сих пор имелось в нашем магазине.

— Как сказать, — вздохнула я. — Мне и самой тут еще многое неясно. По правде говоря, я еще и сама не знаю, следует ли ему верить. Сколько лет простоял этот бокал в нашем магазине? Когда Бланш нашла его?

— Не знаю. Мы никогда не говорили об этом. Возможно, он уже был здесь до того, как я пришла. Конечно, она не знала его истории, но хорошо разбиралась в хрустале Шериданов. Действительно, где же она его нашла?

Видимо, Мэри также одолевали сомнения. Остаток вечера она молчала. По-видимому, она не могла смириться с тем, что Бланш унесла с собой какую-то важную тайну. Мы еще немного поговорили о делах, которые предстояло решить перед отъездом, и расстались. Я проводила ее до выхода из магазина и видела, как она села на отходящий автобус. Конечно, мне сразу вспомнился вчерашний незнакомец, уехавший с той же остановки. Возможно, я больше никогда не увижу его. Может, как уверяет Мэри, я и вправду сошла с ума?

Не успела я подняться наверх, как зазвонил телефон. Сняв трубку, я услышала знакомый голос:

— Это мисс д'Арси?

— Да.

— Каллоденская чаша у меня. Я увожу ее в Ирландию.

— Она не ваша, чтобы ее увозить.

— Она принадлежит Шериданам.

— Она принадлежит моей матери.

— Ваша мать была из семьи Шеридан, мисс д'Арси.