— Сейчас мне больше всего хочется покинуть эту землю.

— Верно. Прием вам был оказан престранный. Я не думал, что старая леди будет особенно рада, но и не предполагал, что это выведет ее из строя.

— Мое появление не должно было ее сильно шокировать. Она знала о моем существовании.

— Как вам сказать… Достоверных сведений о вас не было, вас здесь как бы не существовало. Были только слухи. Считалось, что Бланш Шеридан — в то время Бланш Финдлей — добровольно уехала в Англию работать. Леди Мод и миссис Финдлей, видимо сговорившись между собой, никому о вас ничего не говорили. Может быть, друзья вашей матери в Дублине и знали правду, но они молчали. Потом появились слухи, что там замешан какой-то мужчина, но точно никто не знал. А потом ее мужа убили, и после этого о ней вообще ничего не было слышно.

— А как вы об этом узнали?

— Ну, я вообще не в меру любопытен, помните? Я расспросил Энни.

— Энни?! Она знала об этом? И она вам рассказала?

— Ей известно о старой леди больше, чем кому бы то ни было. А мне рассказала потому, что, кажется, поняла, зачем мне это надо. Это ведь была и ее надежда. Она знала, что был ребенок, и знала имя того мужчины. А дальше мне оставалось только просмотреть лондонскую телефонную книгу… Труднее было прийти в ваш магазин. Я не знал, с чего начать…

— И потому вы разбили вазу и украли каллоденскую чашу?

Он откинулся на спинку дивана и вдруг улыбнулся, когда я вспомнила об этом. Он действительно был хорош собой, но сейчас его нельзя было принять за актера. На нем был старый свитер и фланелевые брюки с пятном краски на колене. В отличие от большинства молодых людей, которых я знала прежде, он не пытался играть несколько ролей сразу, а оставался самим собой, и это почему-то располагало к нему.

— Вы ведь не будете вспоминать об этом всю жизнь? — продолжал он. — Разве я не заплатил вам и за то и за другое? И разве я не вернул вас в лоно вашей семьи?

— Я предпочла бы остаться в Лондоне, — вздохнула я. — А в чем ваш интерес?

— У меня был долг перед семьей Шеридан. Какого рода долг, я не скажу, но деньгами его не оплатишь. Вернуть им каллоденскую чашу — полдела; вернуть в семью вас — значит заплатить долг. Если я совсем не достиг цели, напрасно растревожив и вас, и их, то прошу прощения. Но если вы немного потерпите и подождете, пока леди Мод к вам привыкнет, тогда может сбыться то, что я задумал.

— Это будет хорошо для нее, а для меня?

— Да, вы тут как будто ничего не выигрываете.

— Коннор так не думает. Он считает, что я прибыла сюда в последнюю минуту, чтобы унаследовать все достояние, которое он собирал по крупицам.

Брендан слегка присвистнул:

— Вот как? А я сдуру об этом не подумал. Это, конечно, ерунда. Всем известно, что леди Мод собиралась оставить все ему. Именно поэтому она поручила ему эту неблагодарную работу.

— Неблагодарную?

— До появления денег Прегера она была именно неблагодарной. Потом Коннор женился на Лотти, и все переменилось. Появилась возможность для возрождения традиций Шериданов. Они собирались создать курсы, чтобы иметь достаточно квалифицированных мастеров, а на обучение стеклоделию уходит пять лет. Коннор бы справился с этим. Он человек дела и умеет доводить его до конца. Но он не смог удержать деньги Прегера. Когда Лотти не стало, не стало и денег.

— Но почему? Ведь он же был ее мужем…

— Выяснилось, что у Лотти не было никаких прав собственности.