— Меня не звали. Я только наблюдала.

— Сюда никого не звали, если на то пошло! Ну довольно, Энни, ступайте! Я сам закрою.

— Но, мистер Коннор, где же все эти прекрасные меха?

— Это не ваше дело! Вы уйдете отсюда или нет?

Энни и О'Ши поспешно ретировались. Уже из коридора до меня донеслась реплика сиделки: «Конечно, продали. У некоторых нет почтения к памяти усопших. Для них главное деньги».

Когда я попыталась выйти, Коннор схватил меня за руку.

— Простите, мне не следовало сюда приходить, — сказала я.

Он слегка ослабил хватку, словно был уверен, что я и так не убегу.

— Я рад, что вы все увидели, — произнес вдруг Коннор. — В этом вся Лотти, как она была — себялюбивая и тщеславная. Она очень любила собственное отражение.

Я невольно снова бросила взгляд на огромную, укрытую шелковым покрывалом кровать.

— Да, и это тоже, — продолжал он. — Лотти была великолепна в постели, но ее интересовало лишь удовлетворение собственных желаний.

— Я не хочу это слушать, — ответила я. — Меня это не касается.

— Возможно, потому, что это меня касается. А разве от других вы не слышали о Лотти — от Брендана, от Прегера? Думаете, я не знаю о вашей нынешней прогулке с Прегером, о поездке к мосту? Разве он не говорил с вами о Лотти? — Он потряс меня за плечо. — А Брендан разве вам о ней не рассказывал? Теперь вы знаете, что она собой представляла. И что я должен был делать? Вечно ее оплакивать?

Я вырвалась от него.

— Да оставьте вы все меня в покое! Я ничего не хочу знать о Лотти!

— Хотите, иначе бы вы сюда не пришли. И я сам хочу, чтобы вы узнали о ней — и кончено с этим. Теперь вы вполне можете забыть ее. Все, что касалось ее, осталось здесь, и с ней не связано никаких тайн!

Он сказал это с таким нажимом, что было ясно: сам-то он не может последовать своему совету.

— Но ведь ее трудно забыть, вашу Лотти, — заметила я.

Он молча дал мне возможность уйти.

Глава 8

Я услышала громкий, злой голос Коннора, доносившийся сверху. Ни меня, ни Энни, ни сиделки поблизости не было, а значит, его гнев не мог быть направлен против кого-то из нас. Оставалась леди Мод. Я вздрогнула, вспомнив, как недавно утром меня разбудили громкие и резкие голоса этих двоих и как потом с леди Мод случился приступ, и бросилась наверх. Теперь уже я не могла занять здесь позицию вежливого невмешательства. Сейчас уже можно было различить и слова Коннора:

— Что, мои права?! Да я заработал все права, пока надрывался здесь…

Я отворила дверь без стука. Оба тут же умолкли. Коннор, стоявший у кровати, казался воплощением ярости.

— Что еще? — спросил он.

Я осторожно закрыла за собой дверь, чтобы выиграть время.

— Не делайте этого. — Мой голос слегка дрожал, я по-настоящему испугалась. — Ведь и прошлый раз началось именно с этого, когда вы кричали друг на друга.

— Не ваша забота, Мора. Я сама справлюсь. — Только что голос леди Мод был резким и пронзительным, а сейчас перешел почти на шепот — силы снова оставили ее. Ясно было, что она сказала это механически, по привычке, хотя сейчас командовать была не в силах.

— Мне придется об этом побеспокоиться, — ответила я. — Нельзя же допустить, чтобы подобное повторилось снова. Пока я здесь, то отвечаю за все, что здесь происходит.

При этих словах во взгляде старой леди появилось вдруг выражение удовлетворения, как будто она одержала маленькую победу над своим соперником.