— Может кофе лучше? — нерешительно предложил Дел.

— А чего — сделай напоследок.

Отхлебнув кофе, Томми одобрительно кивнул, плеснул туда изрядную толику виски, остававшуюся в стакане — и снова с удовольствием отхлебнул.

— Да-а, так никто из моих девок заваривать не умеет... — «Своими девками» он, как обычно, назвал работавших у него танцовщиц.

Дел допил кофе и откинулся в кресле — говорить ни о чем не хотелось. Мысленно он вновь и вновь возвращался к сегодняшнему совещанию, вновь и вновь спрашивал себя: не лучше ли было бы все-таки поступить так же, как Мэрфи — отправить Карен на время в какое-то более безопасное место? Да, но куда?

Сэм, их адвокат, ясно дал ему понять, что приезд Карен в Штаты сейчас нежелателен — если ее арестуют, это сильно осложнит ситуацию. Конечно, вероятность ареста очень невелика — но не дай бог...

А может, он просто сам себя обманывает, ищет какие-то оправдания своему нежеланию расстаться с Карен даже на время? Да, но и Карен, не поняла бы его внезапного желания отправить ее неизвестно куда и непонятно зачем! А если сказать ей правду, тогда она точно никуда не уедет...

— Случилось чего? — врезался в его размышления скрипучий голос.

— Да нет, на работе там... всякие проблемы. Ладно, справлюсь, — Дел решительно выпрямился и улыбнулся.

— Ну что — вроде как прощаться нам с тобой пора, — неожиданно сказал Томми.

— Да нет, у меня еще час есть, — отозвался Дел.

— Я не про то... Я до последнего тянул — да теперь уж времени не осталось, — вздохнул толстяк, достал из ящика конверт и перебросил Делу. — Письмо ей тут написал — отдай... только не сейчас... потом.

Карен часто писала Томми — о самом интересном она предпочитала рассказывать подробно, а в письмах, по ее мнению, это получалось лучше, чем по телефону. Он тоже писал ей достаточно регулярно, так что в этом письме, казалось бы, не было ничего особенного — и все-таки...

— Когда — потом? — Дел напрягся, почувствовав неладное.

— Когда меня... — Томми резко мотнул головой и решительно докончил: — Когда меня не будет. — Заговорил быстро, слегка морщась, словно стремясь избавиться от чего-то неприятного. — Там... я пишу, чтобы на похороны не приезжала — нельзя ей сейчас в Штаты. Да и ни к чему это — ни ей, ни... тому, что от меня останется...

— Ты что? — перебил его Дел. Взглянул в глаза, осекся и тихо спросил: — Когда?

— Еще пара месяцев. Не говори ей пока. — Помолчал, потом вздохнул. — Теперь, кроме тебя, у нее никого не остается, — и не добавил вслух того, что и так прозвучало в этих словах: «Побереги ее...»

Дел сидел, смотрел на него — и все еще не мог поверить. Показалось, нужно что-то сказать или сделать — но что?

— Ладно, налей-ка лучше еще — и не сиди с такой перевернутой рожей. Я тебя что, еще и утешать должен?! — нарушил молчание Томми. Ухмыльнулся так же ехидно, как всегда. — Мне врачи предложили в больницу лечь — тогда, мол, может быть, и месяца три протяну. Да я там, через неделю с тоски загнусь, на их клистирах! А тут... пока я тут — я живой. Ну, чего сидишь-то? Наливай, говорю!

Дел встал, подошел к шкафчику, достал виски и переставил на стол.

— Чтобы далеко не бегать...

— Ну и умница, — кивнул Томми и сам налил им обоим по полстакана. — И хватит хоронить меня раньше времени — лучше расскажи что-нибудь повеселее. Как там крестник-то мой?

Они просидели вместе еще час — болтали о чем-то постороннем, прихлебывали виски, Дел снова сделал кофе.