В субботу он ушел с работы пораньше, в обед. Дома была только Мануэла. На вопрос, где же Карен, она ответила, что у доктора Лори, и махнула рукой в сторону заднего крыльца. Сочувственно добавила:

— Мне кажется, миссис заболела — совсем из дома не выходит! — Любопытный блеск в ее глазах показывал, что ей есть дело до всего, что происходит в хозяйской семье.

Дел поднялся в детскую — Томми не было. Значит, Карен взяла его с собой... Только Манци лежала на кушетке и, увидев его, встала, потянулась и замурлыкала. В комнате пахло Карен; несколько секунд он постоял, закрыв глаза и поглаживая мягкие ушки, потом взял кошку на руки и унес в спальню. Она не стала возражать — наверное, ей тоже было одиноко -расположилась у него на животе, сделала лапки муфточкой и зажмурилась.

Пришла Карен только часов в пять — Дел услышал шаги на лестнице даже раньше, чем Манци. Шаги прошелестели мимо, в детскую. Вслед за этим кошка незамедлительно выразила желание покинуть его, он годился только как временная замена отсутствующей хозяйке.

Спустившись вниз, Дел обнаружил, что Мануэла уже собирается уходить, и вздохнул с облегчением. Не то чтобы ее общество тяготило его, но общаться сейчас с Карен под прицелом пары внимательных глаз было невыносимо. Тем более, что то, что он хотел сказать и показать жене, не предназначалось для посторонних ушей.

Она не удивилась, увидев его внизу — просто поздоровалась и пошла на кухню, но обернулась, когда он негромко сказал ей вслед:

— Карен, подожди минутку! — и, протянув ей папку, объяснил: — Это материал, который мне две недели назад прислали из ЦРУ — описания терактов, похожих на тот, что может произойти у нас — по крайней мере, совершенных той же организацией. — Не хотел, но все-таки не удержался и добавил: — Я понимаю, ты мне не веришь — но, может быть, это сумеет убедить тебя. И... если будут вопросы — любые — я отвечу.

Возможно, это была не слишком удачная попытка пробить брешь в той стене равнодушия и замкнутости, которой Карен себя окружила. Возможно... Но ничего другого придумать не удавалось.

Никогда в жизни Дел не чувствовал себя таким одиноким. Конечно, он много лет жил один, но тогда это было привычное ощущение и привычное времяпрепровождение. Если вечером была работа — никто не спрашивал его, когда он придет, и не беспокоился, если он задерживался. А если работы не было — что ж, тихие одинокие вечера... бары, рекомендованные для работников посольства, иной раз — какая-нибудь случайная женщина, или не очень случайная, вроде Кэти.

Но теперь одиночество казалось невыносимым, потому что он знал, что может быть иначе — и что еще несколько дней назад все было иначе. Он не сомневался, что и Карен плохо и одиноко, но подобная мысль его совсем не радовала.

После ужина Дел продолжал сидеть в гостиной, прислушиваясь к тому, что творилось наверху: шаги, плеск воды, песенка — и, наконец, тишина. Он надеялся, что Карен начнет читать папку и, возможно, захочет о чем-то спросить... И, возможно, в глазах ее будет хоть что-то, кроме отчуждения...

То, что она спросила, спустившись, несколько удивило его:

— Они там все мусульмане, да?

— Да... мусульмане, фанатики.

Несколько секунд Карен простояла, задумчиво глядя на папку. Вопрос, который она задала следом, оказался еще более неожиданным:

— Дел, а что ты знаешь о Рики?

— Он инженер из исследовательского центра в Италии. Скоро уедет.

— Он раньше бывал в Штатах... жил там?

— Нет... насколько я знаю — нет, — недоуменно ответил Дел.

Она помолчала немного и тихо сказала:

— Он обрезан. Для католика, тем более итальянца, это... очень странно.

Несколько секунд Дел сидел, пока до него медленно доходил смысл этих слов.