Он летел вперед, физически чувствуя почти остановившееся время, разбитое на короткие отрезки, каждый из которых он успевал уловить и осознать, удивляясь лишь, почему все, в том числе и он сам, движется так медленно. Он не летел — еле полз, зависнув в воздухе, словно в какой-то вязкой жидкости, и смотрел на револьвер в руке Рики, надеясь, что тот не успеет, никак не сможет успеть еще раз нажать на курок.

Но палец на курке дернулся, и еще одна вспышка огня — тоже невыносимо медленная — ударила в сторону. Делу даже показалось, что он успеет настигнуть ее и остановить, не дать вонзиться в беззащитное падающее тело. Дуло медленно разворачивалось к нему — еще одна вспышка, что-то обожгло бок — но это было уже неважно, потому что он достиг цели.

Их схватка длилась всего несколько секунд, но для Дела, находившегося все в том же медленном и тягучем времени — бесконечно долго. Кажется, Рики попытался сопротивляться — он и не заметил этого. Удар правым коленом снизу по локтю руки, все еще сжимавшей револьвер, и одновременно, левой рукой, вывернуть и придержать запястье. Хруст, словно наступили на хворост, револьвер падает вниз, медленно, как пушинка. Теперь об оружии можно не думать, да и об этой руке с нелепо вывернутым локтевым суставом. Локтем правой руки сбоку по челюсти — и одновременно самый страшный удар: правой ногой вниз, в пах, разбивая и расплющивая то, чем Рики всегда так гордился.

Со стороны это, наверное, выглядело совсем иначе. Три выстрела, очень быстро, один за другим — и одновременно с первым прыжок. Два слившихся тела покатились по земле; звук, похожий на рычание; несколько молниеносных движений рук и ног, хруст, внезапный страшный крик — и на земле остается только одно тело, изломанное, окровавленное, воющее перекошенным и нелепо распяленным ртом.

Карен была в сознании — ее глаза удивленно блуждали вокруг, словно спрашивая: «Что же такое со мной и почему никак не встать?» Увидев его, она попыталась сказать что-то, даже виновато улыбнулась.

— Молчи, — он слегка прикоснулся пальцами к ее губам, — сейчас все будет в порядке...

На черной футболке кровь была плохо заметна, но Дел уже видел, что ее много, слишком много. Но сейчас он не имел права ни на боль, ни на ужас, важно было только одно — как можно быстрее помочь Карен.

— Он стрелял в тебя. Ты ранена. Сейчас я постараюсь помочь тебе. Может быть, будет немножко больно. Постарайся потерпеть, ладно? — быстро сказал он, одновременно нашаривая у нее в кармане нож.

Лезвие негромко щелкнуло — она чуть нахмурилась, снова попыталась что-то сказать и потянулась к нему окровавленной рукой, сжатой в кулачок. Ей это было важно, почему-то очень важно, но, прежде всего, требовалось остановить кровь, и Дел повторил еще раз:

— Сейчас, сейчас...

Карен нетерпеливо повела головой, кулачок скользнул ему в руку и там разжался. Что-то оказалось в его ладони — что-то маленькое, липкое и тяжелое. Батарейки, две батарейки от пульта, залитые кровью...

Больше она не хмурилась — смотрела на Дела спокойно и доверчиво, словно ожидая, что он сейчас сделает что-нибудь — и все снова станет хорошо.

Одним движением ножа он распорол ее футболку снизу доверху и распахнул. Ран было две, Рики не промахнулся ни разу. Одна — слева, на боку, ниже ребер; кровавая борозда, входное отверстие — и, в четырех дюймах от него — выходное. Все залито кровью, но даже сквозь эту кровь было видно, что рана чистая и, слава богу, неопасная.

Дырочка над правой грудью выглядела куда менее страшно: небольшое отверстие с чуть посиневшими краями, из которого ровной тоненькой струйкой текла кровь — жидкая, ярко-алая. Время от времени в ране показывались пузырьки воздуха. Карен лежала на спине, и кровь стекала назад по ее плечу, пачкая голубое пятнышко — маленькую бабочку, полустертую, но все еще отчетливо заметную на светлой коже.