Горечь воспоминаний железным обручем сдавила грудь. И зачем только они убили Берта, сволочи!

— Как ты зол! — воскликнула Джилл.

— Думаешь, у меня нет на это причин?

— Разумеется. Но дело не в этом.

— А в чем?

— Ты появился у меня в воскресенье в полном отчаянии, и хотя реагировал на угрозу, оставался пассивным. Злость, ярость — эмоции активные. Это... Позволь тебя спросить. Если все каким-то образом уладится, полиция перестанет тебя преследовать, а «Большие советники» оставят в покое, ты успокоишься, отойдешь в сторону?

— После того, что сотворили со мной эти негодяи? Ни за что!

Джилл внимательно посмотрела на него и негромко произнесла:

— Да, ты действительно изменился.

— Еще как! Сегодня среда. Ровно неделю назад я собирался убить себя. Помнишь?

Джилл не ответила, но не сводила с него глаз.

— Ну скажи что-нибудь! Не молчи!

— Просто не верится, что ты был так подавлен, — промолвила Джилл.

— Мне и сейчас скверно. Разве могу я забыть Джереми?

— Конечно, нет. До конца дней ты будешь помнить о нем.

— Да, ты права.

— Ты хотел убить себя. Да? Очень хотел. Но почему-то не позволил «Большим советникам» сделать эту работу за тебя? Что-то произошло с тобой за эту неделю, заставило спасать свою жизнь.

— Встреча с тобой.

Джилл коснулась его плеча:

— Но прежде чем появиться у меня в доме, ты дня два уже находился в бегах. И вполне мог свести счеты с жизнью. Знаешь, что я думаю?

Питтман промолчал.

— Тебе помог страх. В машине ты говорил, что ощущаешь присутствие Джереми, слышишь его голос.

Питтман кивнул.

— Считаешь меня идиотом?

— Напротив. Это пошло тебе только на пользу. Благодаря Джереми ты выстоял в схватке с врагами. Благодаря Джереми будешь жить.

— Так хотелось бы в это верить, — хриплым от волнения голосом ответил Питтман.

Участок между Висконсин-авеню и М-стрит был забит пешеходами и машинами.

— Что происходит? — спросила Джилл. — Автокатастрофа?

Питтман рад был сменить тему и ответил:

— Нет. Здесь всегда такое творится. На Висконсин-авеню и М-стрит — самые дорогие бары, рестораны, ночные клубы, магазины.

— И Деннинг живет поблизости?

— Совсем нет. Этот район ему не по карману. На университетскую пенсию не пошикуешь. Насилу связался с ним по телефону и представился журналистом. Сказал, что хочу написать статью в связи со смертью Энтони Ллойда, высказать противоположную общепринятой точку зрения. Ведь многие дипломаты и политики считают его просто святым. Кстати, мое приглашение поужинать он принял с восторгом, сообщил, что с удовольствием отправится в ресторан после... — Питтман запнулся, но тут же заговорил: — После похорон Ллойда отпраздновать это радостное событие.

— Да, сэр? — обратился к Питтману метрдотель в белом смокинге, покосившись на Джилл в свитере, джинсах и кроссовках.

— У нас заказан столик на имя Брэдфорда Деннинга. — На одной из остановок по пути в Вашингтон Питтман предусмотрительно сделал заказ.

Метрдотель просмотрел список фамилий.

— Да, мистер Деннинг уже здесь.

— Прекрасно.

Метрдотель по-прежнему сверлил глазами Джилл.