У Деннинга уже заплетался язык.

— Ваша ненависть к «Большим советникам» хорошо известна. Я вижу, она еще не иссякла.

— И не иссякнет. Никогда.

— Не возражаете, если до еды мы немного потолкуем?

— Об этих?.. — Деннинг с трудом удержался от соответствующих эпитетов. — Для этого я сюда и пришел. Хотите получить на них компромат? Чтобы утереть нос распускающим сопли в адрес Миллгейта и Ллойда писакам? Вы его получите. Сколько душе угодно.

Питтман достал блокнот и ручку, сделав вид, будто собирается делать записи для будущей статьи.

— Итак, что вы можете нам сообщить? Что тянет на сенсацию?

— Они сожгли мой дом.

— Простите? — Питтман ожидал услышать повторение ничем не обоснованных заявлений, которые семь лет назад сделал Деннинг. Но теперь из уст старика прозвучало совсем другое.

Деннинг хмуро уставился на Питтмана.

— Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались?

— Нет. Во всяком случае, не припоминаю. — Питтман напрягся.

— Вы напомнили мне о...

— Мир тесен. Вы могли видеть меня на каком-нибудь дипломатическом приеме или...

— Вот уже тридцать пять лет, как меня не приглашают на дипломатические приемы, — с горечью признался Деннинг.

— Итак, они сожгли ваш дом.

— Да, пронюхали, что я готовлю разоблачение, подожгли мой дом и уничтожили все результаты расследования.

— Вы можете это доказать?

— Разумеется, нет. Они слишком умны для того, чтобы оставлять улики.

— А какого рода разоблачение вы готовили?

— Они убили сотни тысяч людей.

«Да, все бездоказательно, как и в прошлый раз, — подумал Питтман. — Сейчас он опять начнет рвать и метать. И ничего толком не скажет».

— Сотни тысяч?

Деннинг снова внимательно посмотрел на Питтмана.

— Вы уверены, что мы не встречались?

— Ну конечно. — Нет, Деннинг не мог его узнать. Во всяком случае, Питтман на это надеялся. Ведь он сильно изменился с тех пор.

Тут официант принес напитки, и Деннинг просиял.

— Наконец-то, — произнес он. — Выпьем.

Все трое подняли бокалы.

— За этого выродка Юстаса Гэбла и всех остальных. — Деннинг сделал большой глоток.

Да. Зашибает он здорово. И наверняка много лет. Сразу видно.

— Итак, вы утверждаете, что они убили сотни тысяч людей.

— В Корее. Во Вьетнаме. И все ради собственной выгоды. Им было на все плевать. На Вьетнам, на Корею, на восстановление Европы после войны. На план Маршалла и все прочее. Они заботились лишь о собственной шкуре. Маккарти.

«Несет невесть что». Питтман пришел в отчаяние. У него болел бок, ушибленный во время бегства из Академии Гроллье. Ноги, спина и шея ныли от почти суточного пребывания в машине. Он устал. Ему хотелось перегнуться через стол, схватить старика за лацканы пиджака и трясти до тех пор, пока отставной дипломат не придет в себя.

— А при чем тут Маккарти? — спросила Джилл. — Вы говорите о начале пятидесятых? Джо Маккарти — охотник за ведьмами?

— Именно так эти выродки выставили меня из Госдепартамента. Убедили всех в том, что я — красный.

— А вы действительно были красным?

— Да, — со смехом ответил Деннинг.

— Что?!

— Нет, в партии я не состоял.