|
— Я ужасно опаздываю, — пробормотал главный библиотекарь, развел руками и заспешил вниз по лестнице к выходу.
— Надеюсь, он будет вкушать неторопливо. Этажом выше первая дверь направо была с матовым стеклом. Питтман, нервничая, потянулся к ручке, не ошибся ли Карадин и не окажется ли дверь запертой. Но ручка повернулась без труда, и, облегченно вздохнув, Питтман вошел внутрь. Помещение оказалось значительно больше, чем он ожидал, и было залито светом, проникавшим сквозь несколько окон. Книжные полки тянулись вдоль стен и по всему залу, как это принято в библиотеках. На полках кроме книг — разнообразные коробки и пачки бумаг. Джилл закрыла дверь и огляделась. — Просмотрите полки вдоль стен, а я займусь центральными. Минут пять они посвятили поискам. — Здесь, — сказала Джилл. Питтман подошел и сел у книжных полок, на которые указала девушка. На корешках книг большого формата, переплетенных в черную кожу, были золотом вытеснены годы, начиная с 1900-го. Тома располагались в хронологическом порядке и стояли в несколько рядов. — Со слов Карадина я понял, что школа существует сто тридцать лет, — заметил Питтман. — Где могут быть остальные ежегодники? — Вполне вероятно, что традиция их публикации возникла лишь с начала века. — Возможно, — пожал плечами Питтман. — Миллгейту исполнилось восемьдесят. Допустим, он окончил Академию в восемнадцать, следовательно, его последний семестр в Гроллье был... — Весной 1933 года, — закончила Джилл. — Как вы ухитрились так чертовски быстро вычислить? — Я всегда была на короткой ноге с цифрами. Не забывайте о моем богатстве. — Шуткой она хотела снять напряжение. — Правда, Миллгейт мог окончить школу и в семнадцать лет. — Остальные «Большие советники» не обязательно ровесники Миллгейта. Просмотрим на всякий случай несколько лет в обе стороны. Скажем, с 1929-го по 1936-й. — Прекрасно, — ответила Джилл. — Я возьму до 1932 года, вы — остальные. — Здесь есть стол. Усевшись друг против друга, они сложили ежегодники стопками и принялись за чтение. — Хорошо, что списки учеников составлены по алфавиту. Это сэкономит нам время. Питтман перевернул страницу и сказал: — Нам уже известно, что Миллгейт, Юстас Гэбл и Энтони Ллойд окончили Гроллье. Остались — Уинстон Слоан и Виктор Стэндиш. И еще один, которого необходимо отыскать. — Кого именно? — Данкан. Его имя Миллгейт произнес с нажимом, как и название Академии. Видимо, тут существует какая-то связь. Проблема в том, что Данкан может быть как именем, так и фамилией. — Выходит, надо проверить всех учеников в каждой из этих книг. Они принялись сосредоточенно перелистывать страницы. — Умерли, — пробормотал Питтман. Джилл с удивлением подняла на него глаза. — Старые фотографии всегда действуют угнетающе. — Я понимаю, что вы хотите сказать. Почти все эти юноши давно истлели в могилах. А здесь, на снимках, они в расцвете сил. Питтман вспомнил, с какой жадностью вглядывался в каждую фотографию своего умершего сына, и во рту у него пересохло. — Юстас Гэбл, — сказала Джилл. — Я нашла его. Девятьсот двадцать девятый. Учащийся первого года. — Точно. Я обнаружил его в 1933 году, но уже как ученика выпускного класса. А вот Энтони Ллойд. Девятьсот тридцать третий. Тоже выпускник. — Первогодок в 1929-м. |
