Неожиданно лошадь рванула в сторону. Питтман невольно ослабил хватку и так сильно обхватил ногами бока животного, что боль в связках заставила его поморщиться. Одеревеневшие пальцы снова впились в шею лошади. Машины, подпрыгивая на неровностях почвы, все приближались, играя лучами фар. Лошадь снова рванула в сторону, но теперь это уже не было для Питтмана неожиданностью, и он сумел удержаться.

Вдруг фары прорезали мрак, и словно из пустоты материализовался лес. Стена деревьев и кустов оказалась для лошади непреодолимым барьером, и, когда она на бегу сменила направление, пальцы Питтмана разжались, он полетел в противоположную сторону и, опасаясь, как бы лошадь не затоптала его копытами, покатился по земле. От удара перехватило дыхание, пистолет в кармане врезался в ребра.

Однако опасения Питтмана попасть под копыта лошади оказались напрасными, смертельно испуганное животное умчалось прочь, и Питтман увидел приближающиеся огни фар. С трудом поднявшись на ноги и стараясь отдышаться, он, пригибаясь, бросился к кустам. Пули срезали ветки, крошили кору деревьев. Он еще ниже пригнулся, пробираясь между колкими ветвями сосен. Пули били по деревьям, и срезанные ими иглы дождем осыпали Питтмана. Услышав, что дверцы машин распахнулись, он на бегу обернулся, увидел между деревьями свет и выстрелил, с изумлением обнаружив, что угодил прямо в фару.

И вдруг пистолет отказал. В отчаянии Питтман нажимал и нажимал на спусковой крючок, потом оттянул затвор и увидел, что патронник пуст. Сердце упало. Он расстрелял всю обойму, а патроны находились в кармане куртки. Преследователи были уже близко, к тому же Питтман сомневался, что сможет перезарядить пистолет в полной темноте, под обстрелом да еще на бегу.

Теперь Питтман мчался вверх по склону и то натыкался на деревья, то спотыкался о наваленные стволы и падал. От ушибов на теле не осталось живого места. Но, превозмогая боль, Питтман бежал все быстрее, подгоняемый шумом машин, громкими криками и светом фонарей. Сориентировавшись, он понял, что достиг противоположного конца долины, об остальном можно было лишь гадать. В том месте, откуда он пришел, лес заканчивался еще на склоне, уступая место лугу. Здесь же деревья росли у самого подножья хребта.

Где тот поросший травой холм? Он должен его найти. Там, за изгородью, за деревьями, в машине ждет Джилл.

— Он там! Я слышу!

— В той стороне!

— Рассыпайтесь цепью!

Питтман заслонил здоровой рукой глаза от колючих ветвей и в кромешной тьме карабкался вверх по склону. Силы были на исходе, ноги отяжелели, он задыхался. Он двигался вправо, просто так, наугад, в надежде выйти на травянистый склон.

Неожиданно Питтман вырвался из леса и поскользнулся на траве. Вот он, этот холм, к которому Питтман так стремился. Быстрее. Необходимо достигнуть вершины, прежде чем преследователи появятся из-за деревьев. Теперь, по крайней мере, он не производил шума — не ломал ветки, не продирался сквозь кусты, не ударялся о деревья, чего нельзя было сказать о преследователях. Питтман хорошо слышал, как они пробегают через подлесок. Отвечая на мощный выброс адреналина, он согнул ноги в коленях, сделал глубокий вдох и двинулся вверх по склону, который становился все круче, с трудом карабкаясь по скользкой траве.

На какой-то миг Питтман утратил способность воспринимать действительность, а когда пришел в себя, то обнаружил, что переваливает через гребень холма, а ниже по склону орут люди, направляя на него лучи фонарей. Наконец он оказался по ту сторону вершины в тени деревьев и через мгновение едва не налетел на изгородь, повиснув на жердях, хватая ртом воздух.

— Здесь! — закричал позади него мужчина, размахивая фонарем.