— Вы специально дразните меня? Хотите возбудить у меня ревность? Так можете больше не утруждать себя. Вы добились успеха. Я ревную!

— О, это очень приятно слышать.

— Но я не только ревную, Ноэль. Я беспокоюсь за вас. Притом очень. Я согласен, что подлинная опасность исходит от Бариччи. Но если Сардо у него на службе… О, я имею в виду не его работу в галерее… Тут другое. Он вовсе не тот бедный и честный художник, за которого вы его принимаете. Он придаток Бариччи, его продолжение, а в нашем случае его глаза и уши. А лицо, за которым ему поручено следить и за что ему платят, — вы! — Эшфорд помолчал, погруженный в свои мысли. — Что из своего плана вы открыли отцу?

— Папе? — Ноэль недоуменно вскинула брови. — Ничего. Если бы я хоть намекнула ему на свои подозрения, Андре был бы тотчас же изгнан из Фаррингтон-Мэнор. Папе известно только, что мы пытаемся помочь бедному человеку зарабатывать на жизнь.

— Меня не покидает беспокойство о вашей безопасности, как бы это ни было соблазнительно…

Ноэль поняла, что окончательного согласия у него не добьется, а потому встала на цыпочки и одарила Эшфорда нежнейшим поцелуем.

— Подумайте об этом, — прошептала она. — Вы сможете принять решение после того, как я обыграю вас. Пойдемте же в дом.

Глава 7

— Ax, это вы, Андре, входите. — Бариччи, стоя перед зеркалом, разглядывал свой галстук, пытаясь решить, стоит ли перевязывать его, чтобы избавиться от крошечной, но упрямой морщинки. В конце концов он перевязал галстук и потом еще тщательно разглаживал белый шелк до тех пор, пока он не лег безупречно.

— Вы выглядите весьма элегантно, — заметил Андре, удивленно округляя глаза при виде патрона — Я думал, что вы пригласили меня по делу, хотели обсудить мою новую работу или ваше следующее хищение. Но вместо этого нахожу вас одетым для вечернего выхода в свет. Не пригласите ли с собой? — добавил он с улыбкой.

— Вряд ли, — ответил Бариччи, криво усмехаясь. — Мой сегодняшний визит таков, что третий участник не требуется, Он рассчитан на двоих.

— Могу только позавидовать. — Андре прикрыл за собой дверь и, облокотясь на нее, наблюдал, как Бариччи натягивает белые перчатки,

— Это ты-то завидуешь? Ты, проводящий каждую ночь с новой женщиной? — Бариччи, склонив голову, разглядывал свое отражение в зеркале, — Блестяще, — удовлетворенно сказал он, ободряюще кивнув себе. — Кто она? — спросил Андре.

— Редкостная и изысканная красавица. — От Андре не укрылось, что Бариччи попытался уйти от прямого ответа. — И она богатая женщина. — Бариччи придирчиво оглядел пышный ворот рубашки, стараясь убедиться, что все складки на месте. — К тому же владелица нашего следующего шедевра — изумительной картины Рембрандта, стоящей баснословную сумму, целое состояние.

— Неужели вы способны украсть ее у своей возлюбленной? — в замешательстве пробормотал Андре. — Кажется, у вас это первый случай.

— Только потому, что до сих пор мне не представлялась такая возможность.

— Ах! — Глаза Андре были полны искреннего восхищения. — Я начинаю понимать, вы ухаживаете за дамой, пока ее мужа дома нет?

— Да, он отбыл по делам на два дня, — подтвердил Бариччи. — А ее слуги на два дня отпущены из дома. Поэтому мы с ее светлостью будем в особняке вдвоем.