— Прошлой ночью? Что же случилось прошлой ночью? — спросила Бриджит дрогнувшим голосом.

— Была украдена картина — ценнейшее полотно Рембрандта. Мои источники сообщили мне, что к краже причастен Бариччи. Эта картина принадлежала лорду и леди Мэннеринг. Леди Мэннеринг в момент кражи находилась дома одна. И была убита.

— Убита? Боже милосердный! — воскликнул побледневший как простыня Эрик. — Вы хотите сказать, что Бариччи способен на убийство?

— Вполне возможно. И единственное, что может обеспечить полную безопасность Ноэль, — изоляция Бариччи в Ньюгейтской тюрьме. Пока он на свободе, она в опасности.

— И как вы полагаете, мне следует защитить мою дочь? — спросил Эрик.

— С этой задачей, лорд Фаррингтон, могу справиться только я, — сказал Эшфорд, подаваясь вперед. — Мы, кажется, оба согласились с тем, что, пока Бариччи на свободе, Ноэль нуждается в защите. Повторю — обеспечить ей эту защиту могу я. И не потому, — добавил он поспешно, — что вы не способны защитить свою семью. Но ваш способ уберечь ее, по моему убеждению, может подвергнуть ее еще большей опасности. Челюсть Эрика изумленно отвисла.

— Ваша наглость и самоуверенность вызывают удивление, Тремлетт. Как вы смеете критиковать мое поведение в качестве отца?

— Эрик, прошу тебя! — вмешалась Бриджит, дотрагиваясь до его рукава. — Пожалуйста, давай выслушаем лорда Тремлетта. В его словах есть логика. А ситуация действительно непростая.

— Благодарю вас. — Эшфорд поклонился Бриджит. — Я питаю к вам величайшее уважение, лорд Фаррингтон. Будучи любящим и заботливым отцом, повинуясь инстинкту, вы готовы посадить Ноэль под замок и ни на секунду не выпускать ее из поля зрения. Но осмелюсь все же сказать: это не поможет.

— Полагаю, вы правы, — вмешалась Бриджит, чем несказанно удивила Эшфорда-

— Я предлагаю следующее: позвольте мне навещать Ноэль как можно чаще, начиная со дня, когда вы вернетесь в Фаррингтон-Мэнор. Кроме того, я должен иметь возможность присутствовать на сеансах Сардо, чтобы предотвратить непредсказуемые действия Ноэль, если вдруг она захочет предпринять что-то на свой страх и риск.

— Ваше высокомерие, простите, выходит за рамки допустимого. — Эрик шумно вздохнул.

— Мое высокомерие тут ни при чем. Я говорю правду. Ноэль интересно мое общество. А мне — ее. Я понимаю: вы собирались начать вывозить ее в Лондоне в этом сезоне. Но судьба распорядилась иначе.

— И что же это, по-вашему, означает?

— Это означает, что я питаю к Ноэль сильные чувства, До сих пор мне незнакомые. Если я не ошибаюсь, то и Ноэль питает ко мне нечто подобное.

— Непостижимо! — Эрик в волнении взъерошил волосы. — Что мне вам ответить? Могу ли я поверить в ваше чувство чести, поверить, что вы никогда не скомпрометируете Ноэль, и попросить вас честно объявить о ваших намерениях?

— Мои намерения заключаются в том, что я хочу видеть Ноэль счастливой. Я не обижу ее, лорд Фаррингтон, и если это в моих силах, я постараюсь предотвратить любую грозящую ей неприятность.