— Никто не говорит об угрозах, — поспешил его уверить Андре, внезапно почувствовав, как на лбу у него выступила испарина. Он понял, что перегнул палку.

— Успокойся, Франко. Тут все наоборот. Я намеренно держался подальше от вас последние несколько дней, чтобы дать вам время решить ваши проблемы. Я рад, что мои опасения не имеют оснований.

Смахнув рукавом испарину со лба, Андре показал Бариччи свою картину:

— Это под Рембрандта.

— Блестяще! — Фальшивая улыбка снова появилась на лице Бариччи. Он подошел к Андре, взял в руки картину и стал вертеть ее, почти не глядя на полотно — у него была своя цель. — Прекрасно, подойдет. Отличная работа, Андре. Ты доставил ее поздновато, но тем не менее она прекрасна.

— А как насчет моего гонорара?

Бариччи поднял голову и взглянул ему в глаза:

— Что слышно о Ноэль?

— Пока ничего. Вся семья вернется в Фаррингтон-Мэнор через несколько дней. — Андре нахмурился. — Вы хотите сказать, что не станете .мне платить до тех пор, пока я не выполню работу?

— В какой-то мере. — Бариччи поджал губы, будто взвешивая ситуацию. — Но я разумный человек. Поэтому дам тебе небольшую сумму сейчас.

Он подошел к бюро и извлек несколько банкнот.

— Почему бы тебе не попытаться уже сейчас установить с ней контакт? — спросил он, отдавая деньги Андре.

В этом неожиданном для него предложении Андре усматривал много приятного для себя. Он представил себе Ноэль Бромли — ее красоту, живость, ее огненный темперамент. Помимо обещанных денег, контакт с ней уже сам по себе был наградой.

— Завтра же утром я пошлю письмо в Фаррингтон, — заверил он Бариччи. Франко вновь наполнил свой бокал..

— Дай знать, когда получишь ответ.

СО стола еще убирали после завтрака, когда Ноэль постучала в дверь кабинета отца.

— Да, Ноэль, — Эрик понял, что это она, — входи.

— Папа, когда ты мне скажешь, о чем шел разговор и кабинете герцога? — решительно начала Ноэль. — Мы дома уже три дня, а ты все еще молчишь. Эрик подался вперед, пристально глядя на дочь,

— Почему ты вообразила, что разговор был о чем-то серьезном? Ведь его светлость при тебе сказал, зачем лорду Тремлетту, понадобилось видеть нас.

— И я поверила тогда герцогу не больше, чем теперь тебе, — ответила Ноэль со своей обычной откровенностью. — Право, папа, я не хочу тебя обидеть недоверием, но и ведь не глупа. Вы с мамой оставались там почти час. Бал почти кончился. Мы с Эшфордом успели протанцевать всего один танец, когда пришлось прощаться на ночь. А на следующее утро, когда мы собирались уезжать, он вел себя так странно.

— Он поцеловал тебе руку. Мне это не показалось странным.

— Я говорю не об этом, Я говорю о том, что он смотрел на тебя как-то уж очень многозначительно, когда уверял, что мы с ним скоро увидимся. Будто между вами существовала какая-то тайная договоренность. Да и мама ведет себя странно. Каждый вечер приходит пожелать мне спокойной ночи и остается со мной дольше обычного.

Несмотря на серьезность разговора, Эрик не мог скрыть улыбки.

— Ничего похожего на заговор, который ты уже вообразила в своей сумасбродной головке. Верно, у нас с твоей матерью появилось много забот, мы беспокоимся о тебе. И причиной этому действительно послужил наш недавний разговор с лордом Тремлеттом.