— Странное вино… — проговорила Энн, сделав несколько глотков.

— А мне нравится, — весело сказал Рудый. — Сто лет уже не бухал. Пока жил у Мастера, так вообще забыл, как выглядит алкоголь и человеческая еда.

— Ты сильно-то не налегай, — проворчал Гектор. — Глаз у тебя один и тот уже косит, не хватало нам еще тебя на себе тащить.

— Не ворчи, старый, меня никто не перепьет — годы тренировок в ночных клубах. Смотри…

Рудый вылил из кувшина остатки вина себе в кружку и залпом опустошил ее. Смачно выдохнул и зажевал куском жареного мяса:

— Я, как стеклышко.

Подошла Агнеша с кувшином. Парень встал и протянул руки, чтобы взять его, но пошатнулся и чуть не завалился на землю. Энн вовремя его подхватила и усадила на скамью.

— Стекло говоришь? — сверкнул глазами старик. — Кривое какое-то стекло получается…

— Странно, — пробормотал Рудый хлопая глазами. — Вино слишком пьяное… Но мне хорошо.

— Его потихоньку надо цедить, — улыбнулась Агнеша. — разом пить нельзя.

— Это почему? — удивился Рудый.

— На травках он настоенное, что настроение добавляет, — сказала Агнеша и, поставив кувшин на лавку, вновь упорхнула.

— Тьфу, ты! — тряхнул бородой Гектор. — Так напиток с наркотой что ли? То-то я думаю мне так пригоже стало. Не пейте больше эту дрянь.

— А я и не пила почти, — ответила Энн и отставила кружку.

— А мне все равно нравится, — проговорил Рудый заплетающимся языком и потянулся к кувшину.

Гектор схватил кувшин и вылил его на землю:

— Хватит говорю, уже лыка не вяжешь!

— Ты что творишь, старый? — Рудый встал, покачнулся и завалился на землю.

Энн бросилась к нему, пытаясь поднять. Но Рудый закрыл глаза и отрубился.

* * *

Утренний ор деревенских петухов ударил по мозгам. Рудый поморщился и открыл глаза. Он лежал в одежде на широкой кровати в светлой бревенчатой избе.

— Бля-а… Как голова трещит, — пробормотал парень, приподнявшись на локте. — Кто-нибудь, принесите воды.

— Может кофе? Со сливками или без? — скривился Гектор. Он уже не спал и прохаживался по дому. Энн лежала на соседней кровати. Услышала Рудого, вскочила, накинула на себя длинную рубаху из выбеленного льна и принесла из стоящей в углу кадки ковш воды.

— Спасибо! — Рудый посмотрел на нее благодарными щенячьим взглядом и выхлебал половину ковша разом.

— Где это мы? — спросил он, оглядевшись.

— Ты что не помнишь? — Энн удивленно на него уставилась. — Это наш новый дом, который выделил Аким.

— Так откуда ж ему помнить? — затряс бородой старик. — Нахрюкался вчера, как кочегар после смены.

— Да не пил я много, — мотал головой парень. — Говорю же, вино странное…

— Агнеша говорила, — кивнула Энн, — что туда травы мешают какие-то. Я вроде и выпила немного, но тоже ничего не помню, что потом было. Даже не знаю, как мы до дома добрались…

— Как, как? — ехидно передразнил старик. — Ясно как, я вас довел… Наверное…

Гектор задумался:

— Ох мать моя японская, а я ведь тоже не особо-то все помню… Помню, как негораздок срубился и мы его на лавку посадили, а потом все как в тумане. Чем таким они нас напоили? Что целый вечер из памяти сгинул?

— Вообще-то, — сказал Рудый. — Мы здесь уже неделю…

— Чего? — в один голос воскликнули Энн и Гектор.

— У меня часы электронные, — Рудый помахал рукой с черным ремешком на запястье.