— Зачем вы это сделали⁈ — негодовал Зиновьев. — Он же был без оружия, он пленник!

— Здесь не война, профессор, — грустно улыбнулся я. — Он не пленник, а недобитый враг, он мог лишнего наговорить жнецам, это могло навредить нашим планам.

— Так это вы уничтожили клан апостолов? — удивился Зиновьев.

— Нет, это сделали мои друзья, но я в этом участвовал.

— Опасный вы человек, — профессор испуганно смотрел на меня. — Теперь вы собираетесь уничтожить жнецов…

— А вы им сочувствуете?

— Нет, но там есть химики. Они ни в чем не виноваты, их заставляют это делать.

— Я постараюсь их вызволить. Но не обещаю… Если они погибнут вместе со жнецами, мир от этого станет только лучше. Тот кто умеет делать наркотики, не особо нужен сейчас…

— Очень жестоко так говорить, — профессор снял запотевшие очки и натирал их дрожащими руками об измятый пиджак.

— Вы все это время просидели в подземелье и не знаете, что творится наверху. Сегодня химики работают на жнецов, а завтра еще на кого-нибудь. Весь Верхний Уральск сидит на наркоте. Там нет даже мирных общин, только одиночки-кислотники. Это заслуга химиков. И ваша в том числе…

— Но я уже говорил, что жестоко заблуждался!

— Поэтому вы до сих пор живы. Вы должны искупить свою вину. Помочь мне создать вакцину…

— Создать? Но вы говорили, что она уже создана и ее прототип находится в заброшенной лаборатории?

— Нет никакой лаборатории, профессор. Я все придумал, чтобы заставить барона дать нам ученых. Но он дал мне только вас и забрал самого дорого для меня сейчас человека. Неравноценный обмен. Тем более, что этот человек ценен для всего мира.

— В каком смысле? И как я вам помогу создать вакцину? Без исходного материала на это нужны годы и тысячи клинических испытаний.

— Считайте, что исходный материал есть. Он находится в крови моей подруги.

— Той самой, что осталось у Барона?

— Да, у нее иммунитет.

— Как? Такое возможно⁈

— Только не забывайте Зиновьев, что это наш с вами секрет. Я рассказал его вам, потому что мы скоро будем в Темногорске, и вы и так поймете, что никакой лаборатории не существует.

— Но что мы скажем Кастету и его людям? — профессор взволнованно всплеснул руками. — Когда они поймут, что лаборатории не существует.

— Ничего, они просто должны умереть, и вы мне в этом поможете…

— Я?

— Да не тряситесь вы так. После сегодняшнего нападения, их отряд явно поредел. Все… Пойдемте к остальным. Выстрелов больше не слышно. Похоже, что все закончилось…

Только я это сказал, как раздался мощный взрыв. Броневик подпрыгнул на месте, и его накрыла волна огня — взорвались бензобаки. Долго они держались… Теперь точно машине хана.

Вокруг горящего броневика суетились жнецы. Они вытащили из кустов тела убитых апостолов и сложили в ряд на освещенное место. Немного в стороне сложили тела убитых жнецов. Апостолов оказалось всего пятеро. Я вытащил из кустов шестого, которого убил, и положил рядом.

Кастет с удивлением уставился на меня:

— Это ты его?

— Он стрелял по вам из тех кустов, — я махнул рукой на наше временное укрытие. — Пришлось его угомонить.

— Спасибо, что помог нам, — в глазах Кастета читалось уважение. — Наших погибло четверо.

Но я уже посчитал трупы и прикинул силы. Жнецов вместе с Кастетом пять человек. Многовато пока еще. В открытую их не ликвидируешь. Поэтому я не стал палить по ним из кустов, когда убил апостола. С двустволкой против автоматов много не навоюешь.