«Откуда он знает? Кроме нас двоих, там никого не было…»

Человек в куртке снял темные очки и посмотрел на Толяна неестественно белыми для человека глазами. Толян сразу вспомнил, где он видел похожие глаза.

– Завтра в поле под Курск едет экспедиция. Вот твой билет и аванс. Закажешь по брату панихиду.

Он вынул из внутреннего кармана куртки и положил на прилавок перед Толяном дешевый белый конверт. Внутри конверта было что-то, по форме похожее на пачку купюр.

– Теперь ты в команде. За тобой утром заедут. Так что будь готов.

Человек надел очки обратно на лицо и снова усмехнулся. Похоже, такая у него была привычка – по поводу и без повода дергать уголком тонкогубого рта, отчего бледная кожа на щеке собиралась в складки, обнажая тонкие, длинные и острые, как шилья, зубы.

– Не бойся, – сказал он. – Это была твоя первая могила. Возможно, что в какой-то из следующих ты еще встретишь своего брата.

Человек в куртке, не прощаясь, повернулся спиной к Толяну и как-то очень быстро и незаметно влился в толпу. И сразу же пропал, растворился в ней, будто его и не было вовсе.

Толян опустился на пустой ящик и впервые в жизни заплакал.

К волосатому гитаристу присоединились единомышленники с трубами и начали деловито устанавливать колонки. Толян утер слезы, потом встал, вышел из-за прилавка, быстро подошел к музыкантам и от души, с оттяжкой ударил кулаком по первой подвернувшейся под руку небритой челюсти.

Мясо

Косматое чудище пялилось на ребенка единственным выпученным глазом. Монстр нависал над ним, обдавая смрадом неровного дыхания, заставляя сжаться в испуганный ком.

Тим всхлипнул. Прочие дети оцепенело смотрели на него, в глубине души радуясь, что на этот раз выбор пал не на них. Коротким движением ржавой заточки нео перерезал грубую веревку, удерживавшую мальчишку в общей связке таких же, как он, испуганных мальцов.

– Вперед иди! – прохрипел нео, несильно ткнув Тима длинной лапой. Этого хватило, чтобы мальчишка кубарем перекатился к противоположной стене душного подвала. Нео утробно хохотнул, оскалился.

Вряд ли он стремился напугать детенышей хомо своим рычанием. Наверное, просто сорвал связки в боевых кличах, в бессвязных диких песнях да хмельном хохоте. Мутант, которых кремлевские называют нео, или просто мутами, был стар, что редкость среди волосатых подобий человека – не каждый из нео доживает до двадцати лет. Но облик его был действительно страшен и нес на себе навсегда въевшиеся следы огня и железа. Мут был матерым ветераном нескончаемой войны всех против всех, и выбитый в схватке левый глаз был тому свидетельством. Тим мельком подумал: хорошо, если этого гада приложил так кто-то из своих – вест или кремлевский. Теперь же покалеченный мутант для войны не годился и был оставлен в Орде надзирать за немногочисленными пленниками. Такими как Тим и несколько его сверстников, нанизанных на веревочные петли, словно скот.

Откуда здесь еще с десяток грязных маленьких оборванцев, Тим не знал, а те не спешили рассказывать. Так что все эти долгие дни они с сестренкой старались держаться вместе.

Попались они совершенно глупо. Вопреки наставлениям старших, повадились играть ночами на окраине Форта, что у кремлевской стены. Казалось – хорошо, не видать ни матерям, ни дозорным. Да, видимо, так же думали и разведчики нео, что в тот вечер взяли их целым выводком – стремительно, ловко, так что и пикнуть никто не успел. И вот они сидят в этом мрачном, вонючем подвале, потеряв счет времени и надежду на спасение.

Впрочем, слез не было. Дети вестов не плачут, а маленькие чужаки каждую невзгоду встречали злой насмешкой.

И сейчас Тим не плакал. Хотя знал, что уже не вернется к своим. Дня три назад вот так же забрали Косого, а еще с неделю до того – Злыдня.