|
– Риттер продолжал спорить еще несколько минут, демонстрируя отчаянную преданность своим людям, которая отличала его еще с тех пор, когда он молодым офицером разведки руководил действиями агентов. Хотя с агентами часто обращались как с детьми – их поддерживали, ободряли и нередко наказывали, – они действительно становились вашими собственными детьми и в случае возникновения опасности нуждались в защите.
Судья Мур закончил, наконец, затянувшуюся дискуссию:
– Мне понятны твои доводы, Боб, но все равно потребуется согласие президента. Это выходит за пределы обычной полевой операции.
Риттер не сдавался.
– Но мы уже приготовились к операции, и наши люди находятся на месте.
– Согласен, однако она начнется только после команды президента.
Погода в Фаслейне была отвратительной, однако в это время года такое не было необычным. Когда "Далласу, поднялся на поверхность, сильный ветер с моря засыпал побережье Шотландии пеленой мокрого снега. Манкузо занял место на вершине рубки и окинул взглядом скалистые горы на горизонте. Он только что закончил стремительный бросок через Атлантический океан, промчавшись под водой со средней скоростью в тридцать один узел – развить более высокую скорость на длительное время было просто рискованно, не говоря уже об опасности подхода к побережью в погруженном положении намного ближе, чем ему хотелось бы. Ничего не поделаешь, ему платят за то, что он выполняет приказы, и никого не волнует, нравятся ли ему эти приказы.
По морской поверхности катились пятнадцатифутовые волны, и подводная лодка раскачивалась на них, двигаясь вперед двенадцатиузловым ходом. Волны набегали на округлый нос и, разбиваясь о вертикальный утес рубки, отбрасывали тучи брызг. Даже штормовая одежда не помогала, и через несколько минут шкипер промок до костей и замерз – К «Далласу» подошел буксир британского военно‑морского флота и завел трос с левого борта. Трос натянулся, и подлодку повели в лох. Тем временем Манкузо успел справиться с качкой. Одним из его профессиональных секретов являлось то, что капитан первого ранга был подвержен морской болезни. На вершине боевой рубки он чувствовал себя лучше, зато те, кто находился внутри цилиндрического корпуса лодки, жалели теперь, что с таким удовольствием ели обильный обед, поданный несколько часов назад.
Меньше чем через час «Даллас» оказался под прикрытием скал и развернулся, приближаясь к причалам, где стояли американские и английские подводные лодки. После поворота начал помогать ветер, прижимавший синевато‑серый корпус лодки к пирсу. На берегу их уже ждали люди, укрывшиеся от пронизывающего ветра в нескольких автомобилях. Палубная команда субмарины перебросила на причал и закрепила швартовы. Как только на пирс перебросили сходни, Манкузо спустился к себе в каюту.
Первым к нему зашел капитан третьего ранга. Манкузо ожидал, что его встретит офицер‑подводник, но на мундире капитана третьего ранга отсутствовали все знаки отличия – значит, он из разведывательного управления.
– Как прошло плавание? – спросил офицер.
– Тихо и спокойно, – нетерпеливо бросил Манкузо. Хватт обмениваться любезностями, принимайтесь за дело, подумал он.
– Вы отплываете через три часа. Вот приказ о проведении операции. – И офицер передал капитану первого ранга конверт из плотной бумаги с сургучными печатями. На передней стороне конверта указывалось, когда шкиперу надлежит вскрыть его. Несмотря на то что Манкузо не раз видел подобные запечатанные конверты в кино, ему, как командиру подводной лодки, был вручен впервые такой пакет. Предполагалось, что при получении пакета можно обсудить предстоящую операцию с вручающим. На этот раз все было иначе, Манкузо расписался в получении инструкций, запер конверт в своем сейфе под наблюдением сотрудника спецслужбы и проводил его к трапу. |