Изменить размер шрифта - +
В квартире звучала музыка, передаваемая по радио, жена готовила детей к школе. Бондаренко не слышал ни музыки, ни разговоров детей, и его взгляд всего лишь пробегал по заголовкам. Кто они? – неотступно стучало в голове. Почему за мной следят? Неужели меня в чем‑то подозревают? Если подозревают, то в чем?

– Доброе утро, Геннадий Иосифович, – произнес Филитов, входя в свой кабинет.

– Доброе утро, товарищ полковник, – ответил Бондаренко.

– Зовите меня просто Михаил Семенович, – улыбнулся Филитов. – При таком развитии событий вы скоро станете командовать мной, стариком. Итак, в чем дело?

– За мной следят. Я заметил это сегодня утром во время пробежки.

– Вот как? – Филитов повернулся. – Вы уверены?

– Когда за вами следят, у вас появляется ощущение... Вы и сами, наверно, испытывали такое, Михаил Семенович! – произнес молодой полковник.

Но он ошибался. Инстинкты подвели Филитова, и он ничего не замечал до настоящего момента. Лишь теперь он вспомнил, что банщик в «Сандунах» так и не вышел на работу. Неужели сигнал тревоги означал нечто большее, чем обычная проверка службой безопасности? Тень беспокойства пробежала по лицу Филитова, но в следующее мгновение он овладел собой.

– Значит, и вы что‑то заметили? – спросил Бондаренко.

– А! – Небрежный взмах рукой, ироническая улыбка. – Пусть следят. Они увидят, что наблюдать за старым полковником еще скучнее, чем интересоваться любовными похождениями Александрова. – Анекдоты о главном идеологе Политбюро становились популярным времяпрепровождением в Министерстве обороны. А уж не признак ли это того, подумал Филитов, что генеральный секретарь Нармонов собирается от него избавиться?

Они ели по‑афгански – каждый брал пищу пальцами из общей тарелки. Американцы организовали настоящий банкет для своих афганских друзей. Лучник сидел на почетном месте, а справа от него располагался Ортиз, исполнявший обязанности переводчика. Здесь присутствовали также четверо высокопоставленных сотрудников ЦРУ. По мнению Лучника, все это выглядело излишне театральным, но, по‑видимому, его сообщение о луче света в небе было действительно важным, Ортиз начал торжество обычными официальными поздравлениями.

– Это для меня слишком большая честь, – смутился Лучник.

– Нет, – возразил через Ортиза самый высокопоставленный из сотрудников ЦРУ, прибывший из Вашингтона – Ваше мастерство и мужество хорошо нам известны, и даже среди ваших солдат говорят о них. Мы испытываем чувство стыда из‑за того, что передаем вам лишь ту скудную помощь, которая прислана нашим правительством.

– Мы боремся за свою родину, – с достоинством ответил Лучник. – С помощью Аллаха она вернется к нам. Очень хорошо, что верующие всего мира объединились против безбожников, но отвоевывать родину мы должны своими руками, а не вашими.

Он даже не подозревает, подумал Ортиз, что его используют в совершенно иных целях.

– А теперь скажите, – продолжал Лучник, – для чего вы приехали издалека и хотите поговорить с таким скромным воином, как я?

– Мы хотим спросить вас о луче света, который вы увидели в небе.

На лице Лучника появилось недоуменное выражение. Он был удивлен. Ему казалось, что его будут расспрашивать о том, как действуют зенитные ракеты.

– Это был всего лишь свет – действительно, очень странный. Похожий на след метеора, однако он поднимался в небо, а не спускался вниз. – Афганец описал картину, которую видел, очень подробно, указав точное время и место, где находился в тот момент, направление луча и то, как он прорезал небо.

– Вы не видели, во что он попал? Что‑нибудь еще было в небе?

– Попал? Я не понимаю.

Быстрый переход