|
Первый период закончился со счетом ноль:ноль.
– Очень жаль, – заметил Филитов, когда болельщики устремились к туалетам.
– Отличный перехват, – согласился Язов, – но и вратарь сыграл великолепно. Нужно бы узнать его фамилию – пусть тренеры ЦСКА обратят на него внимание. Михаил Семенович, спасибо, что пригласил меня. Я уже начал забывать, какими интересными бывают юношеские игры.
– Интересно, о чем они говорят? – спросил офицер КГБ, возглавляющий группу сотрудников «Двойки». Вместе с двумя помощниками он сидел на самом верхнем ряду трибуны, скрытый от посторонних глаз ослепительными прожекторами, освещающими каток.
– Может быть, просто болельщики хоккея, – пробормотал один из сотрудников с фотоаппаратом в руках. – Черт побери, интересный матч, а мы даже посмотреть на него как следует не можем. Взгляните на охрану Язова – эти кретины глаз ото льда не отрывают! Если бы мне захотелось убить министра...
– Насколько я понимаю, не такая уж плохая мысль, – заметил третий. – Председатель...
– Это не наше дело, – прервал его старший, и разговор стих.
– Эдди! Давай, Эдди! – крикнула Мэри‑Пэт, как только начался второй период. Смущенный мальчик посмотрел в ее сторону – мать всегда так волнуется, подумал он.
– Кто это? – спросил Филитов, стоявший в пяти метрах.
– Вон там – тощая такая, мы ведь встречались с ней, помните, Михаил Семенович? – спросил Язов.
– А‑а, болельщица, – заметил полковник, наблюдая за тем, как сражение на льду переместилось к противоположным воротам. Пожалуйста, товарищ маршал, ну пожалуйста, сделайте это... – мысленно взмолился Филитов. И его желание исполнилось.
– Давайте подойдем и поздороваемся, – сказал Язов. Толпа расступилась перед ними, и маршал встал рядом с американкой, слева от нее.
– Если я не ошибаюсь, миссис Фоули?
Женщина быстро обернулась, по ее лицу промелькнула мгновенная улыбка.
– Здравствуйте, генерал.
– Вообще‑то мое воинское звание маршал. Это ваш сын – номер двенадцатый?
– Да. Вы заметили, как голкипер прямо‑таки обокрал моего мальчика?
– Вратарь сыграл превосходно, – заметил Язов.
– Пусть играет превосходно с кем‑нибудь другим! – разгоряченно воскликнула Мэри‑Пэт, наблюдая за тем, как игра начала смещаться к воротам команды Эдди.
– Неужели все американские болельщики походят на вас? – спросил Филитов.
Она снова повернулась, и на ее лице отразилось смущение.
– Правда ужасно, а? Родители должны вести себя...
– Как родители? – рассмеялся Язов.
– Действительно, я превращаюсь в типичную маму хоккеиста детской команды, – призналась Мэри‑Пэт. Затем ей пришлось объяснить, что она имеет в виду.
– Достаточно того, что мы сделали из вашего сына отличного крайнего хоккейной команды.
– Да, будем надеяться, что через несколько лет Эдди окажется в составе олимпийской сборной, – ответила Мэри‑Пэт с насмешливой и одновременно задорной улыбкой. Язов рассмеялся. Это удивило ее. По слухам, министр обороны – жестокий и требовательный сукин сын.
– Кто эта женщина?
– Американка. Муж у нее – пресс‑атташе посольства США. В команде играет ее сын. У нас досье на нее и на мужа. Ничего особенного.
– Привлекательная. Я и не знал, что Язов такой бабник.
– Ты считаешь, что он пытается завербовать ее? – высказал предположение фотограф, делая один снимок за другим. |