Изменить размер шрифта - +
Первый период закончился со счетом ноль:ноль.

– Очень жаль, – заметил Филитов, когда болельщики устремились к туалетам.

– Отличный перехват, – согласился Язов, – но и вратарь сыграл великолепно. Нужно бы узнать его фамилию – пусть тренеры ЦСКА обратят на него внимание. Михаил Семенович, спасибо, что пригласил меня. Я уже начал забывать, какими интересными бывают юношеские игры.

– Интересно, о чем они говорят? – спросил офицер КГБ, возглавляющий группу сотрудников «Двойки». Вместе с двумя помощниками он сидел на самом верхнем ряду трибуны, скрытый от посторонних глаз ослепительными прожекторами, освещающими каток.

– Может быть, просто болельщики хоккея, – пробормотал один из сотрудников с фотоаппаратом в руках. – Черт побери, интересный матч, а мы даже посмотреть на него как следует не можем. Взгляните на охрану Язова – эти кретины глаз ото льда не отрывают! Если бы мне захотелось убить министра...

– Насколько я понимаю, не такая уж плохая мысль, – заметил третий. – Председатель...

– Это не наше дело, – прервал его старший, и разговор стих.

– Эдди! Давай, Эдди! – крикнула Мэри‑Пэт, как только начался второй период. Смущенный мальчик посмотрел в ее сторону – мать всегда так волнуется, подумал он.

– Кто это? – спросил Филитов, стоявший в пяти метрах.

– Вон там – тощая такая, мы ведь встречались с ней, помните, Михаил Семенович? – спросил Язов.

– А‑а, болельщица, – заметил полковник, наблюдая за тем, как сражение на льду переместилось к противоположным воротам. Пожалуйста, товарищ маршал, ну пожалуйста, сделайте это... – мысленно взмолился Филитов. И его желание исполнилось.

– Давайте подойдем и поздороваемся, – сказал Язов. Толпа расступилась перед ними, и маршал встал рядом с американкой, слева от нее.

– Если я не ошибаюсь, миссис Фоули?

Женщина быстро обернулась, по ее лицу промелькнула мгновенная улыбка.

– Здравствуйте, генерал.

– Вообще‑то мое воинское звание маршал. Это ваш сын – номер двенадцатый?

– Да. Вы заметили, как голкипер прямо‑таки обокрал моего мальчика?

– Вратарь сыграл превосходно, – заметил Язов.

– Пусть играет превосходно с кем‑нибудь другим! – разгоряченно воскликнула Мэри‑Пэт, наблюдая за тем, как игра начала смещаться к воротам команды Эдди.

– Неужели все американские болельщики походят на вас? – спросил Филитов.

Она снова повернулась, и на ее лице отразилось смущение.

– Правда ужасно, а? Родители должны вести себя...

– Как родители? – рассмеялся Язов.

– Действительно, я превращаюсь в типичную маму хоккеиста детской команды, – призналась Мэри‑Пэт. Затем ей пришлось объяснить, что она имеет в виду.

– Достаточно того, что мы сделали из вашего сына отличного крайнего хоккейной команды.

– Да, будем надеяться, что через несколько лет Эдди окажется в составе олимпийской сборной, – ответила Мэри‑Пэт с насмешливой и одновременно задорной улыбкой. Язов рассмеялся. Это удивило ее. По слухам, министр обороны – жестокий и требовательный сукин сын.

– Кто эта женщина?

– Американка. Муж у нее – пресс‑атташе посольства США. В команде играет ее сын. У нас досье на нее и на мужа. Ничего особенного.

– Привлекательная. Я и не знал, что Язов такой бабник.

– Ты считаешь, что он пытается завербовать ее? – высказал предположение фотограф, делая один снимок за другим.

Быстрый переход