Изменить размер шрифта - +
Шайба ударилась о стойку и покатилась по линии ворот, медленно пересекая ее.

– Г‑о‑о‑л! – завизжала Мэри‑Пэт, прыгая от восторга. В следующее мгновение она обняла маршала Язова, приведя в замешательство его телохранителей. На лице министра обороны появилась улыбка, ставшая тут же натянутой, когда он вспомнил, что теперь ему придется завтра утром написать отчет о контакте с иностранкой. Ничего страшного, Михаил Семенович будет свидетелем, что мы не обсуждали ничего серьезного. Затем она обняла Филитова.

– Я ведь говорила, что вы приносите удачу!

– Господи, неужели все американские болельщики похожи на вас? – спросил Филитов, освобождаясь от объятий. Ее рука коснулась его руки на какую‑то долю секунды, и три крошечных кассеты оказались внутри перчатки полковника. Он почувствовал их и был поражен, что все было сделано так искусно. Неужели она еще и профессиональный фокусник?

– А почему все русские всегда такие мрачные – разве вы никогда не веселитесь?

– Может быть, нам не помешало бы больше общаться с американцами, – согласился маршал Язов. Хорошо бы моя жена была такой темпераментной, промелькнула у него мысль. – У вас хороший сын, и, если он будет играть против нас на Олимпиаде, я прощу его. – Сияющая улыбка была ему ответом.

– Как это любезно с вашей стороны, – ответила Мэри‑Пэт. Надеюсь, мой Эдди загонит ваших игроков обратно в Москву пинками по их коммунистическим задницам, подумала она. Чего‑чего, а снисходительного отношения Мэри‑Пэт не выносила. – Сегодня Эдди набрал еще два очка, а этот «иван» – как его там – не набрал ни одного!

– Вы всегда относитесь с таким пылом к спорту, даже когда играют дети? – спросил маршал Язов.

И тут Мэри‑Пэт допустила ошибку, ответив настолько быстро, что не успела проконтролировать свои слова:

– Покажите мне человека, умеющего проигрывать, и я покажу вам человека, всегда проигрывающего. – Она сделала паузу и тут же исправила оговорку: – Так говорил Вине Ломбарди, знаменитый американский тренер. Извините, но вы, наверно, считаете меня плохо воспитанной. Вы правы, это всего лишь детская игра. – Она широко улыбнулась. Вот тебе!

– Ты что‑нибудь заметил?

– Просто глупая женщина, излишне экспансивная, – ответил фотограф.

– Сколько времени понадобится тебе, чтобы проявить пленку?

– Два часа.

– Принимайся за работу, – скомандовал старший группы.

– А вы заметили что‑то? – спросил у своего начальника оставшийся сотрудник «Двойки».

– Вроде ничего. Мы следили за ней почти два часа, и она вела себя как типичная американская мать, слишком увлеченная игрой своего сына в спортивном матче. Дело, однако, в том, что ее поведение привлекло внимание министра обороны и его помощника, которого подозревают в измене Родине. Мне кажется, этого достаточно, правда? – Какая интересная игра разворачивается...

Два часа спустя на столе офицера КГБ, руководившего группой наблюдения, лежало больше тысячи черно‑белых фотографий. Съемка велась японским фотоаппаратом, который фиксировал в нижней части каждого кадра время экспозиции. Фотограф, работавший на КГБ, ничуть не уступал профессиональному репортеру. Он вел съемку почти непрерывно, останавливаясь только для того, чтобы перезарядить широкопленочные кассеты в автоматической камере. Сначала офицер сказал, что хочет использовать портативную видеокамеру, но фотограф сумел переубедить его. Разрешающая способность и выдержка ее уступают фотоаппарату, который по‑прежнему остается лучшим, когда нужно запечатлеть что‑то мгновенное или небольшое, хотя по фотокадрам невозможно прочесть по губам произносимые фразы, тогда как на видеопленке это возможно.

Быстрый переход