Изменить размер шрифта - +

Вот и это здание. Эд повернул к обочине, машина подпрыгнула на выбоине и остановилась. Мэри‑Пэт сжала рукой пакет и взялась за ручку дверцы. Муж ободряюще похлопал ее по ноге: удачи.

– Фолеева только что вышла из машины и направляется к боковой двери, – проквакало радио. Ватутин улыбнулся, услышав, как один из агентов «наружки» руссифицировал иностранное имя. У него промелькнула мысль, а не выйти ли в коридор с табельным пистолетом в руке, но он тут же от нее отказался. Обе руки должны быть свободны и наготове, да и пистолет может случайно выстрелить. Сейчас не время для того, чтобы испытывать судьбу.

– Как произойдет передача? Есть предположения? – спросил он.

– Я сделал бы это, не останавливаясь, словно мимоходом, – заметил один из его людей.

Ватутин кивнул, соглашаясь. Его беспокоило, что им не удалось установить телекамеру в коридоре, – это оказалось слишком сложно с технической точки зрения. Так часто случалось с трудными расследованиями. Умные и хитрые агенты бывали, как правило, крайне осторожными. Слишком велик риск насторожить их, а Ватутин не сомневался, что американцы уже настороже. И не просто настороже, даже приняли меры – убили одного из своих агентов на товарной станции у автозавода.

К счастью, теперь почти во всех дверях московских квартир устанавливаются глазки. Ватутин мысленно поблагодарил преступный мир города за возросшее число ограблений и квартирных краж, потому что в этой двери уже был установлен глазок и сотрудники технического отдела всего лишь заменили его специальным, позволяющим просматривать весь коридор. Полковник сам встал у глазка.

Надо было бы установить микрофоны на лестничных клетках, сказал он себе. В следующий раз следует позаботиться о микрофонах. Ведь не все вражеские агенты пользуются лифтами.

По части атлетической подготовки Мэри‑Пэт уступала своему мужу. Она остановилась на площадке и посмотрела вверх и вниз по лестнице, напряженно прислушиваясь к посторонним звукам, пока ее сердце успокаивалось. Через несколько секунд она взглянула на свои ручные часы. Время.

Она открыла дверь и пошла прямо по середине коридора.

Ну, Михаил Семенович, надеюсь, вы не забыли вчера проверить часы.

Это – последний раз, полковник. Ради Бога, умоляю вас, прислушайтесь на этот раз к сигналу опасности. Тогда вы будете спокойно жить на Ферме, к вам станут приезжать и выслушивать вас, а мой сын сможет познакомиться с настоящим русским героем...

Как бы мне хотелось, чтобы сейчас меня видел дедушка...

Мэри‑Пэт никогда не бывала в этом здании, никогда не производила передачу в этом коридоре. Но процедура была знакома ей назубок, а расположение дверей в коридоре она запомнила наизусть, двадцать минут изучая план этажа. Дверь квартиры «Кардинала»... вот она!

Время! Ее сердце дрогнуло, когда она увидела, что в тридцати футах открывается дверь.

Вот это профессионал! – подумала Мэри‑Пэт. Но дальше произошло событие, вонзившееся в нее как ледяной кинжал.

При раздавшемся звуке глаза Ватутина расширились от ужаса. Засов на двери квартиры, где находился полковник, был установлен с типичным для России качеством и на полмиллиметра не совпадал с гнездом. Когда Ватутин отодвинул его, готовясь выскочить, болт громко щелкнул.

Мэри‑Пэт даже не замедлила шаг. Профессиональная подготовка руководила ее телом подобно компьютерной программе. В двери она увидела глазок, который только что был темным и вдруг посветлел. За дверью квартиры кто‑то стоит! Этот человек только что шевельнулся! Он отодвинул засов! – пронеслось в мозгу.

Мэри‑Пэт сделала полшага вправо и потерла лоб тыльной стороной кисти. Теперь ей не пришлось притворяться, будто она вытирает пот с лица.

Филитов заметил сигнал и замер на месте. Удивленное выражение сменилось улыбкой, и тут он услышал, как распахнулась дверь соседней квартиры.

Быстрый переход