— Надену. — Согласился Марс. Ему передали мешок, и он его надел. Быстро очень, ловко надел.

Серый монах медленно стянул чёрный мешок со своей головы. Лицо парня стало малиновым, а глаза такими, что казалось от их взгляда вполне можно разжечь костёр.

— На себя надеть. — Пряча улыбку, от рассерженного собрата, проговорил один из четверых Наставников. Марс снова выпрямился, глядя куда-то за плечи монахам. Наставник грустно вздохнул и произнёс. — Облачный дом, это не только камеры, которые ты уже видел. По мнению Провидения, коим руководит сам Каил и, по мнению Посвящённых, ты не заслужил наказаний, что вкушают нечестивцы, в других частях Облачного дома. А это значит, что ты не можешь осквернять свой ум, душу и взор, даже взглядом на эти наказания, вкушаемые другими нечестивцами.

— Не надену.

— Только до ворот. Потом снимешь.

— Нет.

Монахи переглянулись, но как поступить, не сообразили. Вся компания покинула камеру, оставив Марса одного, но уже без цепей. В этот раз он не пытался найти выход или попробовать дверь на плечо — теперь его связывала клятва. Он не может покинуть Валлию. А где конкретно в Валлии находиться, ему было всё равно. Главное что бы обещанное предоставили в полном объёме.

И вот тут начинались первые проблемы. Но прежде чем он начал сомневаться в искренности клятвы, монахи вновь потребовали одеть на голову чёрный мешок. Вернулись, уже без наёмников, всего двое серых и заявили, что пока не наденет, будет сидеть тут. Марс пожал плечами и уселся в углу камеры. Один из серых, выразил сожаление принятым решением арийца и сокрушённо пожаловался товарищу, что в этом месяце, на Святой Арене Кельта, драться будет какой-то Кохан, вместо арийца Марса. Очень достойный воин и, наверняка, он прославится на всю Валлию.

— Дай сюда. — Рыкнул ариец, забирая мешок. Натянул на голову и протянул руку. — Веди.

Пока шли, в монахах Валлии, коих он уже начал уважать за их силу и мощь в бою, Марс сумел несколько разочароваться в их силе и достоинстве. Он не видел, но чувствовал и слышал. Крики, стоны, запах горящего мяса, запах гноящихся ран, вонь разлагающихся, но ещё живых тел — монахи пытали «нечестивцев», а значит, их сила не являлась такой уж большой. Они прибегали к пыткам, позоря свои мечи, а значит, на самом деле, были слабы.

Его поселили в большом красивом доме полном слуг и красивых вещей. Приставили серого монаха, который болтался за ним везде и всюду, отвечал на вопросы, рассказывал о некоторых особенностях быта и жизни Валлии, если Марс его спрашивал, что он делал не часто.

Так, например, этот монах остановил Марса, когда он хотел взять симпатичную служанку прямо на гранитных плитах во дворе дома. Последовал долгий разговор, в котором монах попытался объяснить, что слуги неприкосновенны, как и прочие чада Храма. Марс упорствовал, утверждая, что убивать он никого не собирался, только удовлетворить свои мужские потребности, а женщины, особенно рабыни и служанки, нужны в первую очередь, именно для того, что бы удовлетворять такие потребности воинов. Наставнику пришлось приложить всё своё красноречие, что бы вразумить, по его мнению, абсолютного дикаря. Очень долго говорил. Доводы всякие приводил, что для него стало истинным испытанием. Слова о морали валлийцев Марс называл «глупостью», а кусочки проповедей и сказаний о заветах Каила «сказками про каменного мужика».

В конце концов, Наставник почувствовал себя опозоренным. Случилось это неожиданно.

— Так они Свободные? — Изумился Марс, хлопнув себя по лбу, после часа бесплодной беседы с Наставником, чей левый глаз, почему-то, уже минут пятнадцать непрерывно дёргался. Было, кстати, любопытно за этим наблюдать — почему Марс и прослушал большую часть последних речей монаха.