По настоянию Посвящённого, правила Празднеств и Святой Арены, касательно Воплощённого, слегка изменили. Вскоре Марсу принесли новые одежды. Эти он принял и никого в окно не выкинул, правда, долго ворчал, но ничего отрывать не стал. Попробовал вырвать вышитые на боках молнии, но хитрые монахи, отказались от бисера. Выдрать нитки из жилета не получалось его не порвав. Марс смирился. Новая одежда, очень походила на привычные ему Тарские жилет и штаны. Так что, некоторые нюансы, можно и стерпеть. Впрочем, ворчать о том, что валлийцы ничего не понимают в одеяниях для настоящих мужчин, он не переставал до самого первого боя на Арене. И в тот день, в честности обещаний блюсти клятву, засомневались обе стороны её давшие.

Марс много думал в эту неделю, а для него такое состояние всегда становилось крайне мучительно и непривычно. И в день перед боем на арене, решил так — одержав три блистательные победы, он отправит своих слуг искать Лоэла. После чего будет жениться на ней. Просто Лоэла очень особенная, к такой нельзя свататься, не будучи прославленным воином. А о его славе за Великими горами, тут ничего не знают. Значит, нужно вновь прославиться, только тут, среди этих дикарей, целующих ноги каменного мужика и считающих, что он создал всё вокруг. Тоже странные — ну как каменный мужик, пусть и довольно внушительный, может что-то создать? Бред же.

Всё само создалось — даже дети знают. Был Хаос. Стало Мироздание. Некоторые могучие маги, хитрые и бесчестные дикари, ибо не знали меча и чести битвы лицом к лицу, придумали слово «бог» и стали всем говорить, что всё вокруг создали они. Потом перемёрли все от старости, а наивные селяне стали верить в них и делать из них каменных мужиков, да рисовать картинки про них. И закорючки ещё рисовать. Те, которые книги. А маги сдохли давно. Дикарям же невдомёк.

Начало ему понравилось. Он даже решил, что хватит двух славных побед на арене, перед сватовством к Лоэла. Его попросили нарядиться в жилет с молниями и выйти во двор.

Там его ждала процессия монахов в сером, чёрном и коричневом. Повозка, запряжённая белыми лошадьми, которой он должен был править сам. За монахами, шла огромная толпа людей в льняных и хлопковых одеждах примерно одного фасона (все чада Храма одевались так). Пока он правил лошадьми, идущий рядом серый монах указывал направление. Всю дорогу селяне орали:

— Слава Каилу! Слава Марсу!

Поначалу он морщился. Но потом ему начало нравиться — Каил всё-таки просто каменный мужик, по идеи, если подумать, вся слава только его. Так и ехали. Пока не добрались до северной части города. Вот тут Марс удивлённо моргать начал — никак не мог сообразить, что это за строение такое громадное впереди и зачем вообще. Прежде, амфитеатров таких масштабов, он не встречал. А вот Суб-Зеро его бы узнал. Он сказал бы, что примерно так, в одном далёком мире, выглядел Колизей. Но впечатление момента, когда он узрел сие строение с улиц, ничто по сравнению с тем, что на него обрушилось, когда он вышел на арену. Но до того прошло довольно много времени.

Процессия пришла к широким воротам, люди и монахи двинулись в разные стороны, а несколько серых показали Марсу, куда ехать. За воротами, свернули в широкий проём. Метров через сорок, ему предложили спешиться и пройти в освещённый масляными лампами проход. По пути он с любопытством осматривал сырые каменные стены — серьёзная кладка. Словно фронтальная стена, специально сооружённая, для противодействия бомбардировке тяжёлыми катапультами северян. Прошли немного и стали подниматься по лестнице.

— Твоя ложа. — Серый указал на полог, закрывающий проём в стене. Воин, которому оружие до сих пор не давали (исключение молот), прошёл внутрь. И чуть не рухнул от навалившегося на него зрелища. Детали обустройства ложи, он даже не заметил, как и мягкое кресло, украшенное вышивками из молний, да искусной вышивкой серебряных нитей разных оттенков, изображающей грозовые тучи.