Марс замер в центре ложи. Кроме него тут были ещё трое серых, они стояли по углам, и их даже не сразу заметно было. А он вовсе не увидел, настолько был поражён происходящим.

Ряды скамеек, расставленных на каменном сооружении, забиты людьми — он столько сразу никогда и не видел. Тысячи тысяч! И все в белом. Словно слепящий свет расплющило по километровым горам…, и все галдят, шумят, переговариваются — он даже не знал с чем сравнить. А в центре амфитеатра, огромный круг, с короткой сочной травой, непонятного вида — арена.

Опомниться ему не дали. На арену вышли люди. Что это было и зачем, он не понял, но смотрел жадно, с любопытством. Если бы ещё не эти трибуны с тысячами людей, он бы даже насладился зрелищем, а так…, постоянно нервно озирался. Смысла разворачивающихся внизу событий он не очень понимал даже в те минуты, когда мог спокойно смотреть. Чем-то походило на бродячие театры Арии. Точнее на один, им виденный вживую. Забрели такие как-то в окрестности Тара и не испугались требования получить знаки Свободных или убираться прочь. Не зря, кстати, они согласились получить знаки Свободных — несколько юных воинов, только-только с последнего испытания в лесу, собирались отправиться следом. У них рабов ещё не было, да и в битвах не успели поучаствовать, а в тот год Предводители не особо активно собирали воинов. Целый месяц, тогда отряды не выходили из Тара, вот и засиделась молодёжь, заскучала. Получив знаки, те бродяги дали пару представлений для воинов. Когда их закидали обгрызенными костями, а потом пинками выгнали из города (публике не очень понравился уровень актёрского мастерства), бродяги дали несколько представлений для Свободных селян. Говорили, что тёмным крестьянам, очень понравилось — ну, люди они всё-таки тёмные.

Только те актёры, тут, смотрелись бы жалкой тенью, причём тенью от чуть менее жалкой тени животных, используемых в представлении на арене. Масштаб тоже не слабый. В постановке учувствовало человек триста. Едва поместились на арене. Изображали какие-то встречи, праздники, шествия, другие непонятные действия. Народ на трибунах ликовал, визжал, вздыхал — в общем, Марс несколько растерялся. В конце спросил сопровождавшего его монаха, что это вообще такое?

— Повествование о том, как нечестивцы Агаменнона, прибыли в Валлию поднимать воинов и магов, на битву против Каила, в армии Ужасающего. Люди Валлии отказали и просили защиты у монахов Храма. Состоялась битва, в которой монахи, были практически повержены, но с небес спустился Каил и покарал нечестивцев, рабов Ужасающего Агаменнона.

Марс пожал плечами — ну, он не очень понял объяснений и решил, что такой жест подойдёт.

— Карать нечестивцев, будешь ты. — Сказал монах, переждав волну восторженного рёва, пронёсшуюся по зрительским рядам арены. — Пора Марс, кульминация Празднества Святой Арены.

— Ррр. — Хищно ощерившись, ответил Марс. Надо признать, что Наставник от этого оскала слегка вздрогнул и с трудом сдержался, чтоб не отшатнуться. Этот дикарь и раньше казался бешенным, самим воплощением Смерти. А теперь, омоложённый Святой силой Посвящённого…, явственный пример того, как Добро, может быть использовано во Зло.

Наставник, был одним из тех, кто не поддерживал решения Посвящённых. О чём вслух естественно не говорил. По его мнению, дикаря следовало умертвить. Для Воплощённого Кельта, он не годился. Сегодня его убьют, и недовольство решением Посвящённых исчезнет.

Когда Марс вышел на арену, он слегка стушевался. Народ хоть и притих, всё равно, под тысячами глаз, коих и не видно в этом белом мареве льняных и хлопковых одежд, как-то не по себе.

На выходе, после прохода по лабиринтам внутри стен амфитеатра, Марсу дали меч. Он его осмотрел пока шёл через коридор к травянистой земле арены. Сталь хорошая, но баланс неверный, ручка тяжёлая, противовес слишком большой, а кровосток слишком глубокий.