После котов, на арену выпустили десяток воинов. Именно воинов, а не селян с мечами. Причём все в доспехе и семь из них, даже как-то сумели объединить усилия, попытались создать строй и таким манером задавить своего бешеного противника. А он победил, убив всех. Притом, что одна рука после схватки с кошками, висела плетью. Кельт жутко гордился своим Воплощённым.

Марс, после второго боя на арене, стал подумывать о немедленном сватовстве к Лоэла.

А вот о том, что бы отправить весточку в Орхус королю, напрочь забыл.

Настал день, когда он, наконец, познакомился с Коханом. День, когда ему предстояло сражаться по сценарию битвы, подробно отражённой в Священном писании, с войском Рамада Уродливого. Почему-то, за день до битвы, все слуги стали смотреть на него со страхом и даже сочувствием. Марс радовался, видя эти взгляды. Раз так смотрят — противник будет исключительно сильный. Он подумал и решил, что к Лоэла, нужно идти именно после этой победы. Тут уж она с радостью войдёт в его дом, что бы начать рожать ему сильных сыновей.

Перед боем, выходя к процессии, Марс с удовольствием посмотрел на свой дом. На всех колоннах, развешаны шкуры древесных котов. На одной стене шкура тигра. Эх, жаль, монахи решительно отказались отдать доспехи троих рыцарей, сражавшихся лучше прочих. Он бы не стал их продавать и поставил вон там, у живой изгороди, естественно запретив слугам смывать с них кровь. Увы, доспехи, как оказалось, воинам не принадлежали и потом одевались на Празднество на новых противников. Как утверждали монахи, эти доспехи ковались по образу тех, что носили воины Рамада из легенд Писания. То есть, обладали неким малопонятным ритуальным смыслом.

Когда попытались детально объяснить, у арийца разболелась голова — он никак не мог понять, о чём речь, причём тут доспехи, Писание, как с этим всем связан каменный мужик. В общем, он больше не настаивал, не желая нагружать голову совершенно лишними размышлениями.

Марс ограничился обещанием монахов, что тела троих, наиболее достойно сражавшихся воинов, обязательно сожгут на погребальных кострах. В тот вечер, с повязкой на руке, он стоял у забора дома и громогласно рассказывал о подвигах троих воинов на арене — прохожие довольно быстро начали обходить улицу, но свой долг он выполнил. Ведь в тот момент, монахи должны были сжигать тела павших, а кто кроме него, в этом дикарском городе, будет провожать могучих воинов к новой жизни, славя их силу и свою мощь, ведь именно он, эту силу смог превзойти и одолеть.

В ложе, на этот раз, с ним был другой человек.

— Кохан. — Представился парень и, не подумав протянуть руки или подняться с удобного кресла.

— Марс. — Представился Марс, который в это кресло так ни разу и не садился.

— Я Талона играю. — Зевнув, заявил парень и вытянул ноги. Марс окинул его испытывающим взглядом. Высокий. Мышцы крепкие, но, естественно, до мускулатуры арийцев, ему далеко. Лицо квадратное, мужественное, чем-то напоминает лицо каменного мужика. Волосы короткие, чернильно-чёрные. Одет, почему-то, в глухую рубашку с четырьмя разными рисунками на ней и шёлковые штаны, тоже чёрные. — Будем вместе биться.

— Не мешайся под ногами. — Рыкнул Марс в ответ и замер у портика ложи, третий раз наблюдая костюмированное представление внизу — он полагал, что если будет каждый раз смотреть то, рано или поздно, начнёт понимать смысл этой непонятной игры и сможет ею наслаждаться.