— Да упаси Прива. — Кохан сложил руки на груди и минут двадцать молчал. Потом, когда толпа притихла, наблюдая очередную непонятную сцену, снова открыл рот. — Знаешь, с кем биться будем? — Марс не удостоил парня ответом. Тот пожал плечами и снова затих. Минут на десять.

— Говорят нам обоим сегодня крышка. А почему крышка непонятно, молчат все…

— Сейчас выброшу на арену. — Марс не обернулся, сцеживая слова сквозь плотно сжатые зубы, и показал рукой, как что-то летит за портик ложи. — Начнёшь прямо сейчас. Если не сломаешь шею.

Кохан злобно сверкнул глазами и замолчал.

В этот раз, выпуская их на арену, Воплощённым выдали треугольные щиты в дополнение к их личному оружию. Кохан с радостью подхватил предложенное, и ошалело хлопая глазами замер на месте — Марс покраснел как рак, едва увидев предлагаемый ему щит. Заревел в бешенстве, схватил сей кусок металла и с разворота запустил им в сторону арены. Со свистом щит пролетел через коридор, преодолел почти всю арену и глубоко ушёл в землю. Только самый краешек торчит.

Монах, щит ему совавший, отступил, подняв руки в жесте мира, с раскрытыми ладонями.

— Ты зачем щит выкинул? — Удивлённо спросил Кохан, когда они шли по коридору на арену.

— Ррр. — Разъяснил свою позицию Марс. И ещё добавил — Ррр!!! — Ударив себя кулаком в грудь.

— Ага, понял. — Скривившись, проворчал Кохан.

Толпа приветствовала обоих восторженными воплями — Кельт любил своего Воплощённого и был наслышан о госте из столицы, Воплощённом Валлии. Он тоже успел порадовать публику, играя роль Каила, карающего нечестивцев. А потом вопли толпы стихли. На арену вышли противники, Воплощённых, один из которых нынче играл роль союзника Каила, Великого Талона.

— Значит всё. — Кохан мрачно улыбнулся, товарищу по несчастью. Тот замер с мечом и тяжело дышал, начиная наливаться бешенством.

Новый враг Марсу понравился.

— Ещё 15 лет в этой золотой клетке, я не выдержу. Пусть сейчас…

— О чём ты говоришь? — Прорычал ариец, речи Кохана отвлекали, но что-то подсказывало нужно узнать, о чём говорит воин, с откуда-то знакомым ему именем. Только сейчас он вспомнил — это тот, который пытался украсть его славу в битвах Арены. Но было что-то ещё, где-то глубоко в памяти.

— О столетии Празднества, где Каил умирает, что бы через месяц возродиться и снова выйти на арену. Наши предшественники лет восемьдесят играли свои роли. И умерли бы через 15 лет, если бы не погибли раньше…

— Я останусь. — Криво усмехнулся ариец. — Здесь нет меча сильнее моего!

— На столетие, на Великом Празднестве нас заставят пить дурманящий отвар. Ты и не узнаешь, что выпил его. — Усмехнулся Кохан. — На арену выйдешь ватный…, и сдохнешь тут.

— Я погибну достойно. — Фыркнул ариец. — Как подобает воину.

— Как хочешь. — Кохан глубоко вздохнул и ударил мечом по щиту. — Я погибну здесь, от рук, таких как мы!

— Что?

— В смысле что?

— От рук, таких как мы? — Марс взмахнул мечом, указывая на окружающую их арену. — Нас двое!

— Вон. — Кохан кивком показал на их противников. — Вон они, наши предшественники.