— Господарь великодушный! — Завопил самый бородатый, видимо, отец семейства. Страйк остановился. Нахмурился внушительно — он и правда выглядел впечатляюще рядом с худыми, кряжистыми мужиками и их полноватыми женщинами.

— Чего? — Буркнул он, с видом, дескать, дел по горло вы мне тут ещё припёрлись…

— Господарю нашему великодушному, — бородач поклонился и толкнул вперёд стройную девчонку в полотняном платье, — Пергина, дочка моя, дабы ночью сегодня, не был он один, не мёрз…

— Эм… — Страйк как-то стушевался. Он тоже с правом первой ночи знаком был слабо. А на совете королей присутствовал…, впрочем, где тут это, то самое право? Вроде просто девку дают…

— Замуж она вышла давеча, вот, господаря право законное сполнить ей должно…

— Отменили это право. — Проговорил Страйк. Возникла мысль взять девчонку, да и…, перед глазами возникла одна из многих им уже виденных картин — оскаленный, взбешённый арийский воин бросается в бой, размахивая мечом и рыча от бешенства. Сглотнул. Замахнулся на них рукой и рявкнул. — А ну прочь пошли! У тех, кто пришёл всё узнаете, как оно теперь в Орхусе.

— Но господарь… — Ошарашено моргая, пробасил бородач.

— Прочь! — Вновь рявкнул Страйк и как-то само собой получилось…

Крестьянская семья с воем убегала в поля. А гигант смущённо пялился на руку, с которой капала его собственная кровь — метровое лезвие вышло наружу и теперь зловеще блестело на солнце.

— Да заходи ты обратно…, проклятье… — Ворчал он, шагая в холмы и тряся рукой. Лезвие почему-то не желало втягиваться в руку. Он даже застонал горько и громко, уже где-то в холмах.

За неделю все крестьяне вернулись обратно. И настал день, когда новый «господарь», коему Орхус и его крестьян, не просто в охрану отдали, а в полную собственность, как владетельному рыцарю, вышел в массы. Они собрались перед разбитыми воротами, все девяносто восемь человек и покорно склонив головы, приготовились слушать.

Довольно долго никто не выходил из замка. Вчера им сообщили, что на рассвете, нужно явиться и внимать речам господина. Солнце дошло до зенита.

Крестьяне начали переговариваться между собой, кто-то сбегал быстро домой, пожевать принёс. Кто-то за питьём сбегал. В общем, не заметили, как наступил глубокий вечер.

Но так никто и не вышел.

На следующее утро, они снова пришли. Теперь уже сразу прихватив и еду и питьё. Ожидая выхода нового хозяина, люди печально вздыхали — под пятой рыцаря, это совсем не то, что рядом с наёмными ротами. Девок теперь чаще портить будут, оброки потяжельше станут, да много чего изменится. Но да ладно, хоть вглубь страны их всех не переселили и на том спасибо.

К полудню из замка вышел…

— Аааа!!! — Заорали все девяносто восемь человек, включая трёх грудных младенцев.

— Шэрррхан!!! — Ударив лапами оземь, вдруг сказал боевой зверь, отпущенный побегать по окрестностям. Люди то напугались сразу — владетельный рыцарь Горат, бывало, отпускал боевых собак, побегать, те крестьян порой задирали…, а тут боевой зверь покрупнее будет…, говорящий.

— Аааа!!! — Обратно заорали крестьяне и бросились врассыпную.

На следующий день они не пришли к воротам замка, собрались толпой на Трофейном, как его сами крестьяне звали, холме.