— Цепи 20 золотых. — На ледяной, довольно жуткий, взгляд покупателя, всплеснул руками и заявил. — Не гневи Приву! В Тебризе кована цепь — ей сносу нет! Ты этих пол континента за собой протаскаешь и детей их и внуков их, а она даже налётом ржавым не покроется!

— 10.

— 19 и точка. Металл в Кейлите добыт, в Тебризе кован! 19.

— 10.

— Хорошо, 18 золотых и бери. Ты ещё в старости внукам рассказывать будешь, как дёшево купил.

— 10.

Торговец надул губы и что-то проворчал неприличное.

— 15.

— 10.

— Да что б ты сдох! 12!

— 10.

— Ррррр.

Торговля закончилась. Впервые в жизни, толстяк торговавший рабами (хобби, в основном он пряности возил с Вестфаллии сюда, в Пять городов и в Имперские порты), после сделки остался злой, расстроенный и обмывать сделку пошёл в препаршивейшем расположении духа.

84 ребёнка, включая подростков — Суб отдал почти всё золото, какое у него было. Осталось немного. Как раз, что бы нанять первый попавшийся корабль. Плата не оказалась слишком высокой — он собирался плыть лишь до безлюдного острова, не имевшего даже названия.

Воин-маг, держа в руке конец общей цепи, расположился на носу корабля, всё в том же плаще с капюшоном. Вёсельная галера, довольно старая, скрежеща корпусной обшивкой, покинула порт. На миг показалось, что она вот-вот развалится и пойдёт ко дну. Заплакали дети. Он повернул голову, и в ледяных глазах не отразилось ничего. Один из матросов, мускулистый здоровяк с довольно злобным лицом, хищными, волчьими глазами, подошёл к пассажиру.

— Ты б их покормил, господарь. — Пробасил парень. — С голоду они у тебя перемрут.

Суб молча смотрел в лицо матроса, без всяких эмоций, отмечая на лице моряка, что-то вроде сострадания. Какая-то боль…, на щеке рваный шрам, словно от рабского хлыста.

— Ты глянь на них господарь. Нежрамши же как минимум сутки.

Ледяной воин вновь посмотрел на тихо плачущих детей. Быстро и без лишних эмоций оценил физическое состояние малышей. Всё же, им следует поесть. Речь матроса разумна.

— 5 золотых ещё и от пуза всех накормим. — Радостно сообщил милосердный матрос.

Суб отдал монеты.

— Тут 4. — Хмуро пробасил матрос. — И одна старая имперская, она как ползолотого и…

— Больше нет.

Матрос окинул фигуру в плаще пронзительным взглядом — не поверил, судя по лицу, но настаивать не посмел. Плачущих детей накормили. Мяса им не дали — не преминув громко и очень печально сообщить детишкам, что хозяин у них жлоб и потому мяса им не полагается.

Когда до острова осталось плыть совсем немного, команда корабля, решила, что владелец рабов не просто жлоб, но и невероятно жестокий господин, изверг и прочее. Детей решено было изъять, его в море поплавать отправить. К тому же, освобождённых рабов, потом ведь обратно продать можно, в соседнем городе. Они вон и в цепях уже, свою цепь из трюма доставать не надо, удобно очень. Вот. Капитан галеры вооружил четверых матросов страшными абордажными крючьями, сам взял мушкет, купленный пару лет назад в имперском порту за большие деньги, и пошли они все к носу корабля. Сообщать пассажиру, что сходит он прямо тут и в одиночестве.

Сообщили. Цепь из рук вырвали. Капитан мушкет поднял, решив от греха, пристрелить пассажира прямо там — очень удобно сел этот подлый работорговец, прям на бортик. Выстрелом снесёт его в море, не придётся с трупом возиться…

Когда вой зимнего ветра стих, а бело-синий огонь, вырывавшийся из левой руки пассажира, угас, капитан упал на палубу. И сразу весь разбился. Даже мушкет на три куска поломался.