|
А когда Учитель повёл их в лес и стал рассказывать, как нужно прятаться в опавшей листве, что б тебя не увидел человек и не учуял лесной зверь, о том, как лучше спрятаться на тонкой ветке, на вершине дерева — ей стало страшно. И не зря. Когда спустя два дня, он без проблем нашёл всех своих учеников в лесу, Тамита была избита прутом так, что три дня не могла добывать себе пищу. Дети попытались покормить её и все кого Учитель успел поймать, легли рядом с ней — один, не смог пережить этой порки, умер ночью…, с того дня, он не наказывал их так сильно. Точнее со дня, когда Тамита поднялась и исчезла в лесу, в поисках еды. Он спускался с каменистого холма и ходил по лесу. Находил всех — причём по лесу сам Учитель двигался так, что они его замечали лишь в последний момент, когда было уже слишком поздно. Всех, кто прятался в лесу неумело или, по мнению учителя, недостаточно хорошо, он бил прутом. Два-три удара, куда попадёт и не так жестоко как досталось Тамите. Весь месяц они ходили синие от побоев. Обозлённые, худые, заметно одичавшие. Теперь невозможно было отличить отпрыска кочевников из окрестностей Сотара, от холёных детишек Империи — все стали худыми, злыми, жилистыми, очень шустрыми. Последнее имело решающее значение. К концу второго месяца, Суб-Зеро перестал преследовать, провинившихся, в лесу, если получив прутом по хребтине, они успевали сбежать или увернуться от второго удара и спрятаться.
Спустя полгода, Суб-Зеро шёл по лесистому холму, в северной оконечности острова. Он смотрел на землю и видел следы. Он смотрел на ветви кустарника и видел сломанные ветки. Он смотрел на опавшую листву и видел в ней отпечатки ног юной Тамиты. Так по лесу мог ходить только слон. Хромой и больной. Воин, шёл по её следу и уже решил, что в этот раз, Тамита всё же получит полную порку, подобную той, которую она едва пережила. Он остановился подле холодного ручья. Вода тихо журчала, солнечные лучики отражались, слепя глаза…, следы пропали. Ледяной воин осмотрел берег, ветки кустарника, деревья — следов нет. Словно девушка растворилась. Бесшумно он скользнул в сторону, застыв под развесистой кроной векового дуба. Он ждал — он мог стоять так, хоть весь день. А вот Тамита, ждать не умела. Деревянный дротик прошелестел в листве. Голова Суба отклонилась на пару сантиметров. Кусок дерева врезался в ствол и, подрагивая, замер там. Скорее короткий кол, чем дротик… Тишина, лес оставался прежним. Где укрылась Тамита, он увидеть не смог. Суб тихонько застонал и сразу замолчал. Мягко, словно большая кошка, с тонкой берёзки спрыгнула злобно щурившаяся, худая девушка в рваных обносках той одежды, что он видел на ней полгода назад. В руках нож, выточенный из камня. Не слишком острый, но зарезать человека его хватит. Суб выступил из тени зарослей навстречу девушке. Она остановилась, ошарашено хлопнув глазками. — Т-ты… — Она отступила на шаг назад. Тамита спустилась добить раненого учителя, а ран-то на нём, что-то не видать совсем. Суб не дал ей времени опомниться. Он прыгнул вперёд и ударил костяшками пальцев по её кисти. Девочка взвыла от боли, выронив нож, но убежать не успела, второй удар бросил её наземь. Суб продолжал бить. Достаточно слабо для него, но достаточно сильно, для ребёнка. Девочка визжала, пытаясь закрыться коленками, но он не останавливался, пока она не сжалась в дрожащий, окровавленный комок. Вся в крови, сил сопротивляться, больше нет. Воин наклонился, ухватил грязные спутанные волосы девчонки и задрал ей голову. Громадные, полные ужаса глаза, воззрились на лицо учителя. Он смотрел долго. И в глубине этих глаз, за пеленой ужаса, он увидел ненависть, чёрную злобу, которой ещё не придумали названия. — За плохую попытку. — Сказал он, всё тем же пустым голосом. Отпустил и добавил. — Ты хорошо спряталась. Хорошая ловушка. Но остальное, очень плохо. |
