|
Так хочется, чтобы ты произвел на отца впечатление! - Она легонько коснулась Найла губами.- Хочу, чтобы ты ему приглянулся. - Ладно. Скажи она сейчас броситься в ванну, не раздеваясь, кинулся бы, не раздумывая. Взяв юношу за руку, Мерлью вывела его из ванной. Воздух обдавал юношу прохладой, и ему казалось, что он ступает по подушке из податливой пены. Управитель сидел, томно развалясь на груде подушек, в окружении служанок, будто с самого утра с места не двигался. - О-о, мальчик, дорогой мой! Входи же, входи.- Лицо Каззака осветилось довольной улыбкой, когда юноша припал на одно колено.- Ну прямо как придворный, великолепно! - Он поднялся (служанки обходительно поддержали, под локти) и шагнул навстречу.- Проходи, садись. Наверное, изнываешь от голода. Он положил руку Найлу на плечо. Звонко щелкнул замок в двери: Мерлью оставила их. Едва Найл сел, как одна из служанок подала ему металлический кубок, другая, подойдя, наполнила его из кувшина с узким продолговатым горлышком. Это была та самая золотистая жидкость, которую они с Одиной пробовали на ладье. Каззак одобрительно посматривал, как Найл осушает кубок. Напиток был невыразимо приятным на вкус, он освежал и слегка пьянил. Служанки поставили перед ним резные деревянные чащи с едой: фруктами, орехами, мягким белым хлебом, - и тарелку с небольшими птичками, только что из печи. В ответ на вопросительный взгляд юноши Каззак сказал: - Это все тебе. Я уже ел.- Он поманил рукой одну из служанок: - Юриста, сыграй что-нибудь нашему гостю, чтобы кушалось слаще. Девушка взяла струнный инструмент и, сев перед юношей на пол, запела чистым, светлым голосом. Каззак откинулся на подушках и с умиротворенным видом прикрыл глаза. Найлу так хотелось есть, что в музыку он толком и не вслушивался. Вместе с тем несмотря на голод он не торопился набивать желудок. От чересчур обильной еды клонит в сон, а внутренний голос подсказывал, что расслабляться нельзя. По этой же причине он воздержался и от соблазна осушить еще один кубок золотистого медвяного напитка - лишь прихлебывал его понемногу. Когда закончили есть, одна из служанок поднесла влажную, напитанную ароматом тряпицу и вытерла Найлу руки и рот. Следом подошла другая - эта досуха обтерла ему губы мягким полотенцем. Музыка смолкла. Каззак будто проснулся. Он посмотрел на Найла с улыбкой благодетеля: - Ну, что, голод утолил? - Да, благодарю. -Хорошо. Значит, можно побеседовать. Повернувшись к служанкам, он хлопнул в ладоши. Те собрали чаши и удалились. Каззак вместе с подушками передвинулся ближе к Найлу и сел на них, скрестив ноги. - Ну что ж, юноша,- начал он задумчиво. |
