|
Само ее имя звучало музыкой. Найл, очевидно, задремал. Внезапный луч света заставил его вздрогнуть. - Не бойся, здесь только я одна. - В комнату вошла Мерлью с небольшим светильником в руках.- Можешь выходить. Отец хочет тебя видеть. Он направился следом за ней по коридору: - А что с матерью, Вайгом? - Их здесь уже нет. Посмотри. Она толкнула крайнюю дверь. Комната была пуста. Начали спускаться по лестнице. Бойцовые пауки куда-то исчезли. Нижние этажи заливал свет многочисленных масляных ламп, некоторые из которых, стоявшие на высоких ножках, напоминали золотисто сияющие снопы. Мерлью, задув свой светильник, толкнула какую-то дверь: - Вот сюда. Он вошел в большую комнату, стены которой были увешаны голубыми и золотистыми занавесями. Мебель примерно такая же, что стояла у Каззака в Дире, только сделана искуснее. На подушках полулежали пять-шесть девиц-служанок, расчесывая друг другу волосы. Мерлью хлопнула в ладоши: - Беррис, Нелла! Поднялись две девушки. Найл видел их сегодня утром, это они стояли возле Каззака с опахалами. Одна из них бросила взгляд на Найла и прыснула в кулачок. - В чем дело? Ничего не говоря, та указала пальцем на настенное металлическое зеркало, и Найл обнаружил, что слева лицо и бок у него густо покрыты пылью. Прочие, разобравшись, что к чему, тоже покатились со смеху. Мерлью залилась краской: - Довольно. Пошевеливайтесь! Однако служанки явно не боялись ее гнева. Одна из них, все еще смеясь, взяла Найла за руку и вывела его из комнаты, вторая поспешила следом. Он проследовал с ними по коридору и вошел в просторное, облицованное белым камнем помещение, воздух в котором был ощутимо тяжелым от теплого водяного пара и густого аромата благовоний. Пол здесь был выложен мозаикой и чем-то походил на тот, что в храме посреди пустыни. В середине находилось большое углубление-ванна, сквозь завесу пара соблазнительно поблескивала голубоватая вода. Девушки - обе смуглые, темноглазые - подвели его к самому краю. В умащенную благовониями воду вели ступеньки. Когда одна из служанок прикоснулась к его рубашке, собираясь снять. Найл испуганно вздрогнул и ухватился за полу. Девушки рассмеялись. - Ну, это ты дурака валяешь! Кто же лезет в ванну в одежде? - Да я и сам могу раздеться... У них в пещере мать и Ингельд раздевались всегда в темноте, а мужчины отводили глаза. Одна из служанок, что повыше, покачала головой: - Это наша работа. Не надо бояться. Мы управителя купаем каждое утро. Найл позволил снять с себя одежду, и девушки, взяв его под руки, стали помогать спускаться в воду. |
