Аверьян едва удержался на ослабевших ногах.

— Ты хотишь сказать, што Ивашка богат немеряно?! — спросил он, бледнея.

— Да, — ответила Аннушка. — С его деньжищами… — она вдруг осеклась и замолчала, видимо, боясь сболтнуть лишнее.

Но Аверьяна не волновали несметные богатства лжепророка. Ему вдруг захотелось узнать как можно больше о нем самом и почему это он вдруг…

— Выходит, Иван оскоплял людей, себе подчинял, бошки им дурачил, а сам… — Аверьян вдруг посмотрел на девушку страшным, не обещающим ничего хорошего взглядом: — Постой, а для чево ты мне все энто порассказала, Анна?

— Захотела, чтобы знал ты, — призналась она, опуская глаза в пол.

— Кроме Ивашки еще неоскопленные в секте есть?

— Все оскопленные, кроме него.

— А кроме меня ешо хто знает об том, что ты мне поведала?

— Все знают, хто с нами из Тамбова прибыл.

— И не возмущаются?

— А кому это надобно — голос возвышать на руку дающую?

Аверьян, чтобы устоять на ногах, оперся на прилавок. Голова гудела, пот струился по лицу, язык прилип к нёбу. Он во все глаза смотрел на бледное лицо гостьи, пытаясь отыскать на нем хоть намек на подвох. Но как ни старался, так и не увидел и тени затаенной насмешки. Весь ее опустошенный вид говорил, как далека она от каких-либо шуток.

— Когда Иван Ильич тебя по дороге подобрал, — неожиданно прервала молчание Анна, — все уверены были, что не жилец ты. Вот он и решил из тебя осколок вынуть, а заодно и оскопить. Боялся позабыть, как это делается, вот и решил…

— А я вот взял и выжил, — скрипнув зубами, прошептал злобно Аверьян.

— Иван Ильич всем сказал, что он сотворил чудо, — продолжила Анна. — Всех убедил, что если бы не оскопил тебя, то ты бы обязательно помер.

— Выходит, я ему еще и подыграл, — еще громче и злее проговорил Калачев. — Помощь Хоспода Бога истинного он записал на свой счет?

Анна всплеснула руками.

— Хосподи, Аверьян, ты только Ивану Ильичу о сеем не говори, — зашептала она взволнованно. До нее, видимо, только дошло, что она наговорила-таки лишнего. — Он… он…

— Ничево не скажу никому, не трясися, — заверил ее Аверьян.

Они помолчали.

— Мыслю, ты явилася предложить мне што-то? — спросил Аверьян, посмотрев на притихшую девушку. — Или мне сее почудилося?

Та кивнула.

— И што же, дозволь узнать?

— Язык не поворачивается.

— Убить Ивашку задумала?

— Упаси Хосподи! — ужаснулась Анна.

— Тады што? Может, кастрировать, как он всех нас?

— Да.

— Ишь ты. А пошто ко мне с эдакой просьбой обратилася?

— Потому, что только ты сделать это сможешь!

— И ты для тово мне все понарассказывала, штоб привлечь на свою сторону?

— Да.

— Но с чево ты взяла, што я соглашуся на энто?

— Потому што сыновей твоих он оскопить собирается, — ответила девушка, видя, как потемнело лицо Аверьяна. — И еще жену твою, Стешу, полюбовницей делает. Ежели не хотишь мне помочь, то…

— Я убью ево! — взревел Аверьян.