Дома Крис баловала детей. Пусть в школе - зарядка, кросс, холодный душ, молитва, уроки… Дома - никаких зарядок. Дома горячее молоко, плед и лакомства, а умыться-одеться и потом можно. Пусть хоть немного отдохнут, побудут детьми, бедняги. Так, впрочем, и мама Крис делала…

— Чего молчим? - солидно спросила Элис. Крис проглотила комок, такая щемящая жалость и любовь к ним - разве это выскажешь?

— Хорошие мои… - пробормотала она.

— Я тебя тоже люблю, мам, - Маркус потрепал ее по руке. Сердце захолонуло от счастья. Элис промолчала, только взглянула на мать. Она никогда не умела выражать свои чувства. Будто и не девочка. Но Крис знала точно, что Элис любит ее. Даже не то - они просто существовали в одном теле, одним дыханием, как правая рука и левая, как сердце и легкое, неразрывно связаны, на всю жизнь, и существовать друг без друга никак не могли. Это до сих пор так, а что будет дальше - Крис не знала. И не спрашивала себя.

— Маркус, - сказала она, - постарайся вести себя прилично. Помни, что тебе отец Лар сказал.

— Ага… надо считать до пяти. По-скантийски. Биро, вен, сим, дер, чонтас, - громко посчитал он, загибая пухлые пальчики, - и тогда уже отвечать.

— Вот-вот, - вздохнула Крис. Он обязательно сорвется. Так всегда. Он слишком нервный…

Она встала, отошла к кухонному автомату.

— Я вам упакую бугликов с собой.

Отправив детей, Крис накинула на волосы альву и спустилась вниз, церквушка, храм святой Дары, стояла прямо во дворе.

Когда она так пристрастилась к церкви снова? Крис уже не помнила. Было время, после знакомства с мужем, когда она начала относиться к сему заведению едва ли не враждебно. Когда это изменилось? Как-то постепенно. Не то, чтобы резко. Кажется, после того, как Юлиан первый раз изменил ей, она тогда еще Маркуса кормила… Альву на голову, малыша на руки, и так с ребенком стояла в храме, слезы лились, а она не замечала этого.

Храм спасал. Было время, когда Крис ненавидела собственный дом. Не хотелось прибирать его, даже стены вызывали отвращение. Она через силу готовила для Юлиана обед и ужин, и два, три раза в день уходила в храм. Просто посидеть. Отец Лар поговорил с ней несколько раз, да и оставил в покое, а что он может тут сделать? Ничего.

Сейчас не было ненависти. Одна пустота. Крис старалась забить ее, чтением, молитвами, работой, спортом, смотрела видеон, встречалась с подружками… В церкви ничего забивать не надо. Здесь Крис осознавала реальность. Но здесь эта реальность не угнетала и не беспокоила ее. Да, она несчастлива. Ну и что - разве она обязана быть счастливой? Разве от этого зависит отношение к ней Христа? Совсем нет. Побыть с Ним, снова ощутить Его - или, если нет этого, то просто хотя бы почувствовать прохладный покой, струящийся от алтаря. Ей было здесь покойно. Было легко.

Народу на службе было мало - кто пойдет в церковь утром в понедельник? В основном с утра ведь все работают. Крис причастилась, субботняя исповедь еще вполне свежа. Когда стихли звуки музыки, и священник с министрантами скрылся в сакристии, она так и осталась - постоять на коленях, побыть еще немного в этом беззвучном покое.

Она не произносила никаких молитв.