Я могу умереть за это счастье. Мне бы хотелось умереть прямо здесь и сейчас, потому что это и есть счастье, это и есть любовь… И пусть говорят все, что угодно. Они просто ничего не понимают и никогда не поймут.

Мне ужасно нравится Элис Банрай. Я уверена, что она - лучший врач не только детского, но и всей клиники. Да, некоторым она кажется резкой и ехидной, но зато какой профессионал… И как относится к курсантам! Обожаю дежурить с Банрай.

— Дейлори, когда закончите записи, посмотрите в третьей палате, там сегодня поступил мальчик, потом мы с вами обсудим. Его карту пока смотреть не надо.

— Хорошо.

Я поспешно закончила температурную кривую. Вывела данные на печать. Не понимаю, почему обязательно нужно хранить истории болезни в бумажном виде… Ну да, у нас консервативная профессия, но такие-то пережитки зачем? Принтер противно заскрипел. Банрай уставилась в свой монитор, напряженно размышляя над чем-то. Юлиан сказал бы: "если человек, которого вы особенно уважаете, над чем-то глубоко задумался, скорее всего, это раздумья об обеде". Ну да. Но у Банрай вполне может оказаться, что она и в самом деле думает о сложном пациенте. Я сложила отпечатанные листки в папку. Мимоходом глянула в зеркало - что-то странное с лицом, под глазами опять круги, а ведь я выспалась, вроде бы. Поправила круглую врачебную шапочку на волосах - нам на третьем курсе уже можно носить такие. Пошла к третьей палате.

— Кто здесь новенький? - мальчишки резались в незнакомую мне компьютерную стратегию, один из них неохотно оторвался от монитора, подошел ко мне.

— Я.

Больному было лет 12, самый ершистый возраст. Темные хитрые глаза, волосы ежиком.

— Я доктор Дейлори. Мне нужно тебя осмотреть.

Банрай это любит - подсунуть больного, ничего не объясняя. Попробуй осмотреть и самостоятельно поставить диагноз. Но и я люблю такие задачки.

— Как тебя зовут?

— Тимо.

— Раздевайся.

Мальчишка засопел и неохотно стал стягивать больничную пижаму.

— Ты из какой школы?

— Из святого Лоренса.

— А почему сюда попал? Что с тобой случилось?

— Живот болит, - буркнул Тимо.

При внешнем осмотре ничего особенного не было видно, если не считать розоватых подживающих полосок на спине и ягодицах - из деликатности я не стала спрашивать о них, ясно же, мальчишки часто зарабатывают неприятности на задницу.

— Сейчас болит?

— Не, сейчас нет.

— А когда?

— Ну когда поем… не всегда.

Я включила свет. Что-то мелькнуло в темных глазах мальчика. Я подвела его ближе к лампе. Ну точно. Желтоватые склеры. Теперь мне казалось, что и кожа отливает желтизной. Не поймешь по нему - смуглый.

Я порадовалась за себя - не каждый ведь курсант так запросто увидит такую слабо выраженную желтуху. Заглянула в рот - точно, и на слизистых все хорошо видно. Уложила мальчика и стала пальпировать живот. Он запищал. Ну точно, печень увеличена и болезненная. На пару пальцев увеличена.

— Устаешь быстро?

— Не знаю, - сказал Тимо, - наверное.

Больше, правда, мне ничего обнаружить не удалось. Желчный пузырь, кишечник - все в пределах нормы. Заодно я прослушала сердце и легкие, и тоже ничего не нашла. Единственное, что я выяснила - проблемы с печенью начались у парня не больше недели назад. Кроме того, его иногда тошнит. Больше ничего особенного добиться не удалось.

Банрай выловила меня через пару триславов - я как раз заполнила документацию на сегодня.

— Посмотрели новенького?

— Да.

— Что скажете? - поинтересовалась она, - предварительный диагноз?

Банрай мягко увлекла меня в коридор, на кресла, предназначенные для отдыха больных.