Тавита помолчала и добавила.

— Я хотела подойти. Но потом подумала, а зачем?

— Да, действительно… - пробормотала я.

(Это он меня искал… может, посмотреть на меня хотел. Он же не мог просто так сдаться - и все. И плюнуть не мог, ведь он же меня любил… любит…)

— Тавита, - спросила я тихо, - а когда это было?

— Около шестых где-то.

Я прикрыла глаза. Около шестых. Мы с Юлианом заходили в буфет в главном корпусе, перекусить. Я могла, в принципе, его увидеть, но мы шли с другой стороны, а Йэн - он все-таки разведчик, и если Тавита говорит, стоял незаметно, значит, незаметно.

И он меня, значит, видел. Юлиан всегда меня обнимает за талию, когда мы идем вместе. Ну только при виде патруля, конечно, делает вид, что ничего такого не было. Мне это нравится, приятно, и вообще… почему мы должны что-то скрывать?

Я вообще не помню точно, когда мы там были, может, немного раньше? Нет, не вспомнить уже. Да неважно это, чего я так волнуюсь?

— Давай уже помолимся, - сказала Тавита, - время…

Я встала

Отврати лицо Твое от грехов моих,

И изгладь все беззакония мои.

Сердце чистое сотвори во мне, Боже,

И дух правый обнови внутри меня…

(пс. 51(50)

Тавита стояла чуть впереди меня, и я видела ее напряженную узкую спину, склоненную каштановую гривку волос. Она говорила монотонно, глядя в книгу:

Скоро услышь меня, Господи:

Дух мой изнемогает;

Не скрывай лица Твоего от меня,

Чтобы я не уподобился нисходящим в могилу.

Я подхватила, и было немного странно и даже противно слышать свой голос, правильно интонирующий и чуть взволнованный.

Даруй мне рано услышать милость Твою,

Ибо я на Тебя уповаю.

Укажи мне путь, по которому мне идти,

Ибо к Тебе возношу я душу мою…

(пс 143(142)

Укажи мне путь, Господи, подумала я, не вникая в смысл того, что дальше говорила Тавита, и что механически повторяли за ней мои губы. Укажи мне путь! Может, я неправа… наверное, я неправа, наверное, так, как я, нельзя, не надо. Но ведь я же все равно верю в Тебя и люблю Тебя! Даже если я очень плохая… я просто никто. Пожалуйста, Господи, открой мне Твою волю!

Тавита слегка подтолкнула меня локтем. Оказывается, мой слух зарегистрировал ее последнюю фразу "Христос умер за наши грехи", но вот ответить я уже не смогла.

— И воскрес для нашего оправдания, - быстро сказала я.

Тавита отвернулась и продолжала молитву.

Мне приснился Йэн.

Мы шли с ним вдоль какой-то набережной. Не здесь. В незнакомом месте совсем. Мы шли вдоль моря. Слева море, справа - город, уходящий вверх, к горам, и все это - в непонятной дымке, неясно, нерезко. Да я и не обращала внимания на окружающее. Потому что мне было хорошо во сне. Как будто ничего не случилось. Все - как прежде. Мы идем с Йэном, моя ладонь в его руке, а так - почти не касаемся друг друга, и он что-то говорит мне. Озабоченно так. Планирует что-то, размышляет. Я отвечаю. Не запомнилось ни одного слова. Только ощущение. Йэн - мой хороший, мое счастье, с ним так надежно, легко, с ним всегда знаешь, чего ждать… И ничего не случилось больше, и никого больше нет. Только я и он. Навсегда.

Мы смеялись над чем-то. И шли вдоль тихо волнующегося моря, и еще там были темно-зеленые диковинные растения. А потом мы увидели каменную синюю уродливую птицу на постаменте, сумрачно глядящую в море. Птица была похожа на ворону, немного смешная и нелепого яркого синего цвета. На этом я проснулась.