|
Мы попробовали, но я была уже слишком пьяна и пролила полбокала на Юлиана. Мы захихикали. Юлиан сказал, что так ничего не выйдет, и я должна сесть к нему на колени. Я вскочила на него, и мы выпили "по-хавенски". Какое-то время ничего не происходило, и я сквозь шум в голове ничего не могла понять, я вцепилась в шею Юлиана, повисла на нем, и мне было так хорошо… И вдруг снизу подо мной начало что-то твердеть и набухать. Я не сразу это заметила, и сначала было как-то даже смешно, что нечто давит на мою задницу снизу, а потом я вдруг поняла, ЧТО это такое. И рванулась, даже голова прояснилась слегка. Но Юлиан удержал меня в объятиях.
— Ты что, глупенькая? - ласково спросил он. Мое сердце колотилось, как у воробья. Юлиан не стал ничего говорить, его губы прикоснулись к моим, и мы замерли в поцелуе… Так здорово еще ни разу не было! Может, потому что сознание затуманено алкоголем. Я поплыла, ни о чем не думая, ловя потоки, пронизывающие тело, от его губ, от его рук… Рук, проникающих все ниже, все глубже. Мне было несказанно хорошо, и лишь какой-то одинокий зуммер тревожно пищал внутри, но я говорила ему, что ничего же особенного не происходит, и раньше так уже было, и все будет хорошо, нормально, вот сейчас мы остановимся… Я знала точно, что остановлюсь. Поэтому зуммер мог и не пищать. Я же не ребенок и могу себя контролировать… И Юлиана могу контролировать. Он такой чудесный, такой славный… ну не может же все это быть плохо! Ведь это любовь… В какой-то момент мне стало по-настоящему страшно. Но мы уже непонятным образом оказались на кровати. И Юлиан прижал меня так, что и не пошевелиться, и уже не просто его руки бродили где-то там внизу, а вдруг я почувствовала, что одежда там, снизу, куда-то исчезает, сползает, и холод обнаженной кожи, и скользящие нестерпимо сладкие руки Юлиана… И снова я ощутила твердое и горячее, острое, как наточенный кол, у своего бедра, и тогда мигом все прошло. Никакой радости и никакого наслаждения, я просто поняла, что происходит, и рванулась молча, страшно, изо всех сил… не дай Бог закричать! Не дай Бог увидит кто-нибудь… — Ты что, Крис? Ты что? - бормотал Юлиан. Я зашептала, обливаясь слезами. — Не надо! Не надо, пожалуйста! — Ничего… не бойся… - он мягко, но сильно прижал мне шею, еще чуть- чуть - и передавит сонную, и я потеряю сознание, и как-то очень умело раздвинул мои бедра коленом, почему же я так мало занималась кьянгом, он сильнее меня, он гораздо меня сильнее, я ничего не могу сделать. От этого предательства, от насилия я начала истерически рыдать - но тихо, потому что не дай Бог, кто увидит… И в какой-то миг дикая боль пронзила меня. … Наконец Юлиан отпустил меня, и я поспешно, дрожащими руками, натянула белье. Юлиан покрывал мое лицо поцелуями, гладил меня ласково. — Милая, - прошептал он, - ну ничего же страшного? Ну чего ты испугалась? Что-то происходило во мне. Менялось что-то. Ведь я теперь - женщина, вдруг мелькнула поразившая меня мысль. Не девочка. Я стала совсем другой. Это он сделал меня другой. Злость проходила постепенно. Тело мое казалось необыкновенно наполненным… насытилось. Да, внутри еще что-то болело. Но это необходимо, это ведь со всеми происходит рано или поздно. Иначе не стать настоящей женщиной. Да, Юлиан меня почти изнасиловал. Но ведь иначе я бы никогда на это не согласилась… я ведь дура… И не стала бы вот такой. Как сейчас. У меня не было бы этого опыта. А так - он действовал решительно… как мужчина. И он ведь по сути прав. Ему лучше знать. Но ведь это грех… это страшный грех. — Юлиан, - прошептала я, поворачивая к нему лицо, залитое слезами, - как же мы теперь… ну как? Как на исповедь? Юлиан сел, стал застегивать молнию на своих штанах. |
