За детьми настала очередь молодежных обществ и организаций, высших школ. На Площади святого Квиринуса у Собора тем временем гимнастки уже показывают свое феерическое представление. А на окраинах собираются военные -они завершают шествие. Мимо нас шли технари - Высшая Инженерная школа, потом Школа Авиастроения, две общественных организации - "Молодые дариты" и "Дело Божье". Я сама, помнится, хотела вступить в Дело Божье, но их ближайший филиал далековато от нас, времени нет ездить. За ними шла "Молодая Империя". Белые костюмы и белые платья, золоченые кресты, алые знамена - наши, имперские. В школе учили, в нулевой ступени еще: "Почему наше знамя алое?" - "Потому что на нем - кровь Христа, пролитая за нас в искупление наших грехов". Музыка гремит. Лица сияют. Какие же они все счастливые… Как им хорошо сейчас… даже мне хорошо стало, пусть я умираю, ну и что, какая разница. Это совсем неважно. Моя судьба - все это неважно. Прошла хавенская семинария, ребята в привычных черных сутанах. Школа Театрального Искусства. Педагогическая высшая школа. Наконец, наша очередь настала. Поток захватил меня. Я старалась не отстать от Тавиты. Нас буквально вынесло на середину улицы. Я подняла повыше свою хоругвь с изображением святой Мейди - всучили мне все-таки. Где-то впереди возникла песня. Мне совершенно не хотелось петь, но ритм все же захватил…

Славься, Царица Небесная, славься!

О Мари, сквозь время и битвы

Пусть несут нас твои молитвы,

Ныне и в час кончины,

Моли о нас, грешных, Сына.

И так это было хорошо, петь на несколько голосов, так стройно и дружно мы пели, что даже что-то шевельнулось в моей заиндевевшей душе, и я словно за соломинку ухватилась за эту мысль: о да, святая Мари! Ты-то хоть пожалеешь меня? Я знаю, ты пожалеешь. Ты знаешь, что я не хотела зла! Я, может, и неправа, и погибаю не без вины, но ты-то хоть пожалей меня, ведь ты же можешь просто пожалеть? Ты же мама, ведь мама всегда меня жалела… Мама поймет. И ты пойми, Мари, пожалуйста! Я едва не разревелась. Тут, к счастью, начали другую песню. Вскоре я устала. Шествие длинное - мы кружим по городу, пока дойдем до Собора святого Квиринуса, уже ноги гудят. А в моем положении и совсем плохо. Ослабла я. В глазах рябило от алых знамен, от пестрых хоругвей, в ушах звенело от музыки и песен.

— Крис? - Тавита наклонилась ко мне, - плохо себя чувствуешь?

— Ничего, - выговорила я.

— Ты же можешь уйти… не обязательно ведь.

— Да нет, дойду я, - меня даже участие Тавиты раздражало.

— Дай по крайней мере свою хоругвь, - я с удовольствием отдала святую Мейди и Тавита засуетилась, пристраивая ее кому-то, кажется, Тате из 35й группы.

— Держись за меня, если тяжело.

— Ничего, - пробормотала я. Еще не хватало - опираться на Тавиту. Еще у кого-нибудь вопросы начнутся, что да почему… А Юли, кстати, и нету. Он вообще предпочитает такие мероприятия пропускать. Нашел, как обычно, какой-то предлог. Интересно, что меня уже мало тянет к нему. Все равно, конечно, тянет… Если он бы меня сейчас нашел, извинился, предложил бы выйти замуж - я бы бросилась к нему на шею и разрыдалась. Да что там, даже и без предложения… и без извинения… Если бы только подошел первым!

Но он не подошел. Боится. Повешу ему на шею ребенка, и все такое.

Все равно я его люблю. Любовь, она уму неподвластна. Она все прощает. Но уже теперь так сильно не тянет к нему - привыкла. А может, просто это для меня уже норма- постоянная депрессия, опущенное состояние.

— Крис! Крис!

Я обернулась. Опаньки - да это же Агнес!

И какая она… вся сияет, как потир на Литургии. С каким-то парнем… Я и не видела Агнес среди наших, думала, она уехала куда-то сегодня.